КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 29 апреля 2025 г. N 1110-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
КАРАПЕТЯНА ГОРА ГАГИКОВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 1, СТАТЬЕЙ 10, ПУНКТОМ 3 СТАТЬИ 166,
СТАТЬЕЙ 168, ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 181 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 56, АБЗАЦЕМ
ПЕРВЫМ ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 85, СТАТЬЕЙ 166, ПУНКТОМ 3 ЧАСТИ
ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 198 ГРАЖДАНСКОГО ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПУНКТОМ 17 ЧАСТИ 1 СТАТЬИ 64
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ИСПОЛНИТЕЛЬНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, Н.В. Мельникова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина Г.Г. Карапетяна к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Решением суда общей юрисдикции, с которым согласились суды вышестоящих инстанций, были удовлетворены исковые требования судебного пристава-исполнителя к ряду граждан, с том числе гражданину Г.Г. Карапетяну, о признании недействительными договоров купли-продажи земельного участка и жилого дома, в частности договора, заключенного между гражданином П. и Г.Г. Карапетяном, применены последствия недействительности сделок, установлено, что решение суда является основанием для прекращения права собственности Г.Г. Карапетяна на объекты недвижимости, в рамках исполнительного производства обращено взыскание на земельный участок. При этом суды исходили в том числе из того, что действия ответчиков являются недобросовестными и совершенными с целью избежать обращения взыскания на спорное недвижимое имущество.
Г.Г. Карапетян оспаривает конституционность пункта 17 части 1 статьи 64 "Исполнительные действия" Федерального закона от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве", пункта 1 статьи 1 "Основные начала гражданского законодательства", пункта 3 статьи 166 "Оспоримые и ничтожные сделки" и пункта 2 статьи 168 "Недействительность сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта" ГК Российской Федерации. По мнению заявителя, данные законоположения противоречат статьям 1 (часть 1), 2, 10, 15, 17 (части 1 и 3), 19, 35, 46, 55 (часть 3) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они позволяют судебному приставу-исполнителю в отсутствие соответствующего волеизъявления взыскателя и в обход срока, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", оспаривать сделки должника, заключенные задолго до возбуждения исполнительного производства, а суду - признавать такие сделки недействительными, при отсутствии в законодательстве прямо закрепленного у судебного пристава-исполнителя полномочия по оспариванию сделок должника и при наличии других способов защиты прав взыскателя.
Г.Г. Карапетян также просит признать не соответствующим статьям 17 (части 1 и 3), 19, 35, 46 (часть 1), 55 (часть 3) и 75.1 Конституции Российской Федерации пункт 1 статьи 181 "Сроки исковой давности по недействительным сделкам" ГК Российской Федерации в той мере, в какой он:
предполагает, что в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, по требованиям об оспаривании сделок течение срока исковой давности начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения;
содержит неопределенность в вопросе о том, является ли государственная регистрация права собственности покупателем недвижимого имущества началом исполнения сделки купли-продажи недвижимого имущества;
предусматривает, что срок исковой давности при оспаривании недействительной сделки купли-продажи недвижимого имущества для лица, не являющегося стороной сделки, начинается со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения, а не со дня, когда лицо узнало или имело возможность узнать о факте совершения сделки и об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной;
позволяет судам признавать, что исполнение сделки не началось, не упоминая и не оценивая при этом в судебных актах доказательства, имеющиеся в материалах дела и свидетельствующие об обратном, а также признавать, что сделка купли-продажи недвижимого имущества фактически не исполнялась в отсутствие доказательств аффилированности конечного покупателя с первоначальным собственником и последующими собственниками в цепочке сделок, а также доказательств сохранения контроля над данным имуществом со стороны первоначального собственника.
Кроме того, заявитель просит признать противоречащими статьям 2, 8, 17 (часть 1), 18, 19 (часть 1), 35 (часть 2), 40 (часть 1), 55 и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации статьи 10 "Пределы осуществления гражданских прав" и 168 "Недействительность сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта" ГК Российской Федерации в той мере, в какой они позволяют истребовать имущество в порядке односторонней реституции без отражения в судебных актах и без оценки судами доказательств того, что покупатель является добросовестным приобретателем, без определения судьбы произведенных покупателем неотделимых улучшений, а также допускают применение реституции по нескольким сделкам купли-продажи недвижимости без установления единого умысла всех сторон последовательных сделок, признаваемых недействительными.
Также Г.Г. Карапетян оспаривает конституционность части первой статьи 56 "Обязанность доказывания", абзаца первого части первой статьи 85 "Обязанности и права эксперта", статьи 166 "Разрешение судом ходатайств лиц, участвующих в деле" и пункта 3 части четвертой статьи 198 "Содержание решения суда" ГПК Российской Федерации, полагая, что они противоречат статьям 1 (часть 1), 2, 7, 8 (часть 2), 15 (части 1 и 4), 17 (часть 1), 18, 19 (части 1 и 2), 21, 40, 45 (часть 2), 46 (части 1 и 2), 55 (части 1 и 3), 75 (часть 2), 120 (часть 1), 123 (часть 3) и 125 (части 1 и 6) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они позволяют судам отказывать в удовлетворении ходатайства о вызове и допросе в судебном заседании эксперта при наличии к нему вопросов у участников судебного разбирательства, а также игнорировать правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. Согласно пункту 17 части 1 статьи 64 Федерального закона "Об исполнительном производстве" судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные (помимо указанных в данной части) действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов.
Корреспондирующие данной норме разъяснения содержатся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2015 года N 50 "О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства", где указывается, что перечень исполнительных действий, приведенный в части 1 статьи 64 названного Федерального закона, не является исчерпывающим и судебный пристав-исполнитель вправе совершать иные действия, необходимые для своевременного, полного и правильного исполнения исполнительных документов, если они соответствуют задачам и принципам исполнительного производства, не нарушают защищаемые федеральным законом права должника и иных лиц (пункт 42). Кроме того, как было отмечено в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 18 апреля 2017 года N 77-КГ17-7, судебный пристав-исполнитель в период исполнительного производства вправе обратиться в суд с требованием о признании сделки в отношении арестованного имущества недействительной, если при ее совершении имело место злоупотребление правом со стороны должника по исполнительному производству, который действовал в обход закона и преследовал противоправную цель - избежать обращения взыскания на принадлежащее ему имущество в пользу его кредитора в рамках исполнительного производства.
Оспариваемое положение Федерального закона "Об исполнительном производстве" обеспечивает надлежащее исполнение приставом-исполнителем возложенных на него полномочий и, рассматриваемое как во взаимосвязи с нормами пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК Российской Федерации, так и с учетом выводов, содержащихся в указанных актах Верховного Суда Российской Федерации, не предполагает несоблюдение требований законодательства о сроке исковой давности при оспаривании сделки и не может расцениваться как нарушающее конституционные права заявителя, перечисленные в жалобе.
2.2. В соответствии с пунктом 1 статьи 181 ГК Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года; течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения; при этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что регулирование сроков для обращения в суд, включая их изменение и отмену, относится к компетенции законодателя; установление этих сроков обусловлено необходимостью обеспечить стабильность правоотношений и не может рассматриваться как нарушение права на судебную защиту (Постановление от 15 февраля 2016 года N 3-П; определения от 3 октября 2006 года N 439-О, от 28 декабря 2021 года N 2884-О и др.); данный вывод в полной мере распространяется и на гражданско-правовой институт исковой давности (определения от 22 апреля 2014 года N 752-О, от 28 марта 2024 года N 709-О и др.).
Это означает, что законодатель в пределах своих дискреционных полномочий вправе не только устанавливать, изменять и отменять сроки исковой давности в зависимости от целей правового регулирования и производить их дифференциацию при наличии к тому объективных и разумных оснований, но и определять порядок их течения во времени, момент начала и окончания, с тем чтобы обеспечить реальную возможность исковой защиты права, стабильность, определенность и предсказуемость правового статуса субъектов гражданских правоотношений (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2022 года N 2473-О, от 27 июня 2023 года N 1646-О и др.).
Предусмотренный законодателем в пункте 1 статьи 181 ГК Российской Федерации дифференцированный подход к определению момента начала течения срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной в зависимости от статуса истца (сторона сделки или лицо, таковым не являющееся), согласуется с конституционным принципом справедливости, поскольку учитывает объективные различия в осведомленности заинтересованных лиц в наличии самой сделки, ее исполнении; установление же разных сроков исковой давности в зависимости от указанного статуса не выходит за пределы дискреционных полномочий законодателя и обеспечивает дополнительные гарантии судебной защиты прав лиц, не являющихся стороной ничтожной сделки, но непосредственно заинтересованных в поддержании основ правопорядка и нравственности, законности гражданско-правового оборота (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 30 мая 2024 года N 1334-О).
Учитывая изложенное, пункт 1 статьи 181 ГК Российской Федерации, положения которого сформулированы таким образом, что наделяют суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела, не может расцениваться как нарушающий перечисленные в жалобе конституционные права заявителя.
2.3. Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что положения статьи 10 ГК Российской Федерации, устанавливающие запрет на злоупотребление правом и правовые последствия злоупотребления правом, прямо направлены на реализацию принципа, закрепленного в статье 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации (определения от 24 февраля 2022 года N 420-О, от 29 сентября 2022 года N 2284-О и др.). Равным образом статья 168 ГК Российской Федерации о недействительности сделки, нарушающей требования закона или иного правового акта, развивает положения статьи 15 (часть 2) Конституции Российской Федерации об обязанности граждан и их объединений соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы, закрепляет способ защиты прав заинтересованных лиц (определения от 29 марта 2016 года N 515-О, от 30 января 2024 года N 117-О и др.).
Данные оспариваемые Г.Г. Карапетяном нормы Гражданского кодекса Российской Федерации ни сами по себе, ни в системе действующего правового регулирования - в том числе с учетом разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, изложенного в пункте 7 постановления Пленума от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которому, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 данного Кодекса, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (статья 168 данного Кодекса), - не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя, в чьем деле суды, признавая сделки недействительными, пришли к выводу о недобросовестности действий ответчиков.
2.4. Взаимосвязанные часть первая статьи 56 ГПК Российской Федерации, устанавливающая правила распределения бремени доказывания между сторонами гражданского судопроизводства, и положения части первой статьи 85 указанного Кодекса об обязанностях и правах эксперта не препятствуют суду вызвать эксперта для его личного участия в судебном заседании (в том числе по ходатайству стороны на основании статьи 166 этого Кодекса), чему корреспондирует обязанность эксперта ответить на вопросы, связанные с проведенным исследованием и данным им заключением. Соответствующие полномочия суда не предполагают произвольного применения, вытекают из принципа самостоятельности судебной власти и служат проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия и принятия законного и обоснованного решения по делу. Гарантией же процессуальных прав лиц, участвующих в деле, выступают установленные Гражданским процессуальным кодексом Российской Федерации процедуры проверки судебных постановлений вышестоящими судами и основания для их отмены или изменения.
Отсутствие же в положениях статьи 198 ГПК Российской Федерации прямого указания на обязанность суда при принятии решения по делу учитывать решения и правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации не порождает неопределенности ни с точки зрения порядка ее применения, ни с точки зрения соответствия Конституции Российской Федерации, поскольку в силу статей 6 и 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" во взаимосвязи с иными его положениями решения Конституционного Суда Российской Федерации обязательны на всей территории Российской Федерации для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений, действуют непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и должностными лицами, что, в свою очередь, не предполагает применения нормативных правовых актов в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным Конституционным Судом Российской Федерации.
Установление же и оценка фактических обстоятельств конкретного дела, а также проверка правильности применения оспариваемых норм с учетом данных обстоятельств к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, закрепленной статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", не относятся.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Карапетяна Гора Гагиковича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН