КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 30 мая 2024 г. N 1425-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНКИ
СУХАРЕВОЙ ТАТЬЯНЫ ВИКТОРОВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ЧАСТЬЮ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 159 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ЧАСТЬЮ 2 СТАТЬИ 7.27 КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ОБ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРАВОНАРУШЕНИЯХ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, М.Б. Лобова, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданки Т.В. Сухаревой к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Приговором районного суда (оставленным без изменения вышестоящими судами) гражданка Т.В. Сухарева признана виновной в совершении в составе организованной группы мошенничеств, которые причинили ущерб трем потерпевшим в размере 238 000, 10 000 и 2 000 рублей соответственно.
В связи с этим Т.В. Сухарева утверждает, что часть четвертая статьи 159 "Мошенничество" УК Российской Федерации и часть 2 статьи 7.27 "Мелкое хищение" КоАП Российской Федерации не соответствуют статьям 1 (часть 1), 2, 15 (часть 4), 17 (части 1 и 3), 18, 19 (части 1 и 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они допускают возможность квалифицировать как тяжкое преступление мошеннические действия, не причинившие ущерба в размере, который является необходимым (криминообразующим) признаком, либо повлекшие незначительный ущерб, позволяя назначать за такие деяния лишение свободы, что является несоразмерным их общественной опасности. Кроме того, заявительница связывает неконституционность оспариваемых законоположений с тем, что они, по ее мнению, не обеспечивают защиту прав человека, допускают их необоснованное и длительное ограничение, в том числе в части сроков давности и правовых последствий судимости, предусматривают различную правовую оценку (квалификацию) действий, причинивших равный (сопоставимый) ущерб, но отличающихся лишь по способу совершения хищения (его внешнему оформлению или проявлению), а также допускают возложение на правонарушителя избыточной ответственности лишь ввиду совершения мошенничества организованной группой (которое считается тяжким преступлением), притом что такое же по размеру деяние в сфере предпринимательской деятельности в настоящее время декриминализовано (не образует признаков состава преступления).
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, разрешение вопроса о размере санкций за преступления является прерогативой федерального законодателя, который, принимая решение о криминализации деяния, обязан учитывать типовую оценку его общественной опасности и, если отдельные признаки преступления (тяжесть содеянного, размер и характер причиненного ущерба, степень вины правонарушителя и иные существенные факторы, влияющие на индивидуализацию уголовного принуждения) свидетельствуют о том, что степень его общественной опасности существенно изменяется по сравнению с типовой оценкой, провести дифференциацию уголовной ответственности (постановления от 11 декабря 2014 года N 32-П, от 10 февраля 2017 года N 2-П и от 25 апреля 2018 года N 17-П; определения от 29 января 2019 года N 79-О, от 9 июня 2022 года N 1455-О, от 28 марта 2024 года N 804-О и др.). Тем самым должна обеспечиваться соразмерность мер наказания совершенному преступлению, а также баланс основных прав индивида и общего интереса, состоящего в защите личности, общества и государства от преступных посягательств. Соответственно, федеральный законодатель, определяя - при соблюдении конституционных гарантий прав личности в ее отношениях с государством - уголовно-правовые последствия совершения преступления, дифференцирует их в зависимости от общественной опасности содеянного (определения от 24 ноября 2016 года N 2550-О, от 18 июля 2017 года N 1540-О, от 17 июля 2018 года N 1995-О, от 30 июня 2020 года N 1386-О и др.).
Согласно Уголовному кодексу Российской Федерации основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного данным Кодексом (статья 8). Закрепляя в главе 21 УК Российской Федерации составы преступлений против собственности, законодатель отнес к ним мошенничество, которое согласно части первой статьи 159 данного Кодекса определяется как хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, а также предусмотрел квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки такого деяния (части вторая - четвертая).
В частности, Конституционный Суд Российской Федерации обращал внимание на то, что обязательными объективными признаками хищения выступают противоправное завладение имуществом (изъятие, обращение) в таком размере, в каком им распорядиться может либо сам виновный, либо лицо, в чью пользу это имущество по его воле отчуждено, а также ущерб, причиненный содеянным (Постановление от 8 декабря 2022 года N 53-П). Тем самым статья 159 УК Российской Федерации, действуя в системе уголовно-правового регулирования, не допускает уголовной ответственности за действия, совершенные при отсутствии обязательных признаков хищения, степень определенности которых позволяет судам - с учетом фактических обстоятельств конкретного дела - проводить разграничение преступлений и иных противоправных (а тем более правомерных) деяний (определения от 30 ноября 2021 года N 2625-О, от 21 ноября 2022 года N 3009-О, от 28 февраля 2023 года N 462-О и др.).
Статья же 7.27 КоАП Российской Федерации устанавливает административную ответственность за мелкое хищение, совершенное путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты, но лишь при условии, если оно не содержит квалифицирующих (особо квалифицирующих) признаков, предусмотренных, в частности, частью четвертой статьи 159 УК Российской Федерации, в том числе совершение мошенничества организованной группой.
По смыслу правовой позиции, сформулированной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 11 апреля 2019 года N 865-О, квалифицирующие (а тем более особо квалифицирующие) признаки мошенничества определяют повышенную опасность такого деяния (в сравнении не только с административно наказуемым мелким мошенничеством, но и с неквалифицированным мошенничеством, наказуемым в уголовном порядке) и, как следствие, иную степень его пенализации.
Из этого же исходит и федеральный законодатель, который в статье 35 УК Российской Федерации определил признаки совершения преступления организованной группой (часть третья), а также установил, что совершение преступления группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) влечет более строгое наказание на основании и в пределах, предусмотренных данным Кодексом (часть седьмая), при этом само создание организованной группы в случаях, не предусмотренных статьями Особенной части данного Кодекса, уже влечет уголовную ответственность за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана (часть шестая).
Тем самым в системе правового регулирования предполагается именно уголовная, а не административная ответственность за хищения, совершенные в рамках организованной преступной деятельности. Осуществленная законодателем в части четвертой статьи 159 УК Российской Федерации дифференциация ответственности за совершение мошенничества участником устойчивой группы лиц, заранее объединившихся для совершения одного (а тем более - нескольких) преступлений, отражает повышенную степень общественной опасности такого деяния.
Также Конституционный Суд Российской Федерации указал, что федеральный законодатель был вправе - с тем чтобы отграничить уголовно наказуемые деяния от собственно предпринимательской деятельности, исключить возможность разрешения гражданско-правовых споров посредством уголовного преследования, создать механизм защиты добросовестных предпринимателей от необоснованного привлечения к уголовной ответственности и одновременно не допустить ухода виновных лиц от уголовной ответственности под прикрытием гражданско-правовой сделки - конкретизировать регулирование уголовной ответственности за совершение субъектами предпринимательской деятельности противоправных мошеннических действий путем установления специальных составов мошенничества (Постановление от 11 декабря 2014 года N 32-П).
Фактическое же отсутствие договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности исключает применение специальной нормы, в частности части пятой - седьмой статьи 159 УК Российской Федерации, но не означает невозможность квалификации совершенного мошенничества по общим положениям, закрепленным в частях первой - четвертой статьи 159 данного Кодекса (определения от 28 февраля 2023 года N 462-О, от 30 марта 2023 года N 520-О и от 30 ноября 2023 года N 3275-О).
Окончательная же юридическая оценка деяния и назначение наказания за него осуществляются именно и только судом исходя из его исключительных полномочий по отправлению правосудия, установленных Конституцией Российской Федерации и уголовно-процессуальным законом (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2013 года N 16-П). Суд в процессе определения конкретной меры наказания, применяемой к виновному, учитывает характер деяния, его опасность для защищаемых уголовным законом ценностей, реальный размер причиненного вреда, сведения о лице, совершившем преступление, и другие обстоятельства, учет которых способствует избранию мер уголовно-правового воздействия, сообразующихся с конституционными принципами юридической ответственности (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 11 апреля 2019 года N 865-О).
Таким образом, оспариваемые законоположения не могут расцениваться в качестве нарушающих конституционные права заявительницы в аспекте, указанном в ее жалобе.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Сухаревой Татьяны Викторовны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН