[неофициальный перевод] < 1 >
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ
ДЕЛО "РУБЦОВ И БАЛАЯН (RUBTSOV AND BALAYAN)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" < 1 >
(Жалобы N 33707/14 и 3762/15)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ < 2 >
(Страсбург, 10 апреля 2018 года)
< 1 > Перевод с английского языка И.В. Артамоновой.
< 2 > Настоящее Постановление вступило в силу 10 июля 2018 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. переводчика).
По делу "Рубцов и Балаян против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Хелены Ядерблом, Председателя Палаты Суда,
Бранко Лубарды,
Хелен Келлер,
Дмитрия Дедова,
Пере Пастора Вилановы,
Георгия А. Сергидеса,
Жольен Шуккинг, судей,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 20 марта 2018 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано двумя жалобами (N 33707/14 и 3762/15), поданными против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданами Российской Федерации Александром Александровичем Рубцовым и Гагиком Бориковичем Балаяном (далее - первый и второй заявители, вместе - заявители) 21 апреля 2014 г. и 18 февраля 2015 г. соответственно.
2. Интересы заявителей представляли соответственно адвокаты Ф.С. Шишов и Д.Р. Кеворков, практикующие в г. Москве. Власти Российской Федерации первоначально были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем его преемником в этой должности М.Л. Гальпериным.
3. Заявители жаловались, ссылаясь на пункт 1 статьи 5 Конвенции, на то, что их содержание под стражей было незаконным. Первый заявитель также жаловался в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции на то, что он содержался под стражей и под домашним арестом без надлежащих и достаточных оснований.
4. 2 июня 2016 г. вышеуказанные жалобы были коммуницированы властям Российской Федерации, а в остальной части жалобы были объявлены неприемлемыми для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Европейского Суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявители родились в 1965 и 1966 годах соответственно и проживают в г. Москве.
A. Жалоба N 33707/14, дело "Рубцов против
Российской Федерации"
6. Заявитель Рубцов, который являлся одним из косвенных бенефициарных владельцев компании, организовал ее продажу другой компании. 1 октября 2013 г. первый заявитель был задержан по подозрению в мошенничестве, совершенном в виде заключения договора фиктивной продажи. В частности, утверждалось, что компания, приобретшая компанию первого заявителя, также принадлежала ему, а цена, которую она заплатила, была чрезмерно низкой. 3 октября 2013 г. в Таганском районном суде г. Москвы состоялось судебное заседание для определения меры пресечения в отношении заявителя. Последний утверждал, что он не должен содержаться под стражей, ссылаясь на часть 1.1 статьи 108 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее - УПК РФ), который запрещает заключение под стражу лиц, подозреваемых или обвиняемых в преступлениях, совершенных в сфере предпринимательской деятельности. Таганский районный суд г. Москвы отклонил указанный довод со следующей формулировкой:
"...[Заявитель] подозревается в совершении тяжкого преступления, направленного на получение прибыли, не связанной с какой-либо коммерческой деятельностью, и организованного группой лиц; [преступление] наказывается лишением свободы на срок до 10 лет. Кроме того, некоторые из сообщников еще не были установлены и задержаны".
7. 21 октября 2013 г. Московский городской суд оставил в силе постановление о содержании под стражей.
8. 28 ноября 2013 г. и 27 января 2014 г. Таганский районный суд г. Москвы продлил содержание первого заявителя под стражей, ссылаясь на свои прежние обоснования. 27 декабря 2013 г. и 18 апреля 2014 г. соответственно Московский городской суд оставил в силе вышеуказанные постановления о продлении содержания первого заявителя под стражей при рассмотрении его апелляционной жалобы.
9. 28 марта 2014 г. Останкинский районный суд г. Москвы в очередной раз продлил срок содержания первого заявителя под стражей. В отношении части 1.1 статьи 108 УПК РФ Останкинский районный суд г. Москвы указал следующее:
"Суд отклоняет доводы защиты и самого [заявителя] о том, что преступление, в котором он обвиняется, было совершено в сфере предпринимательской деятельности, поскольку согласно обвинительному заключению он обвиняется в совершении корыстного преступления в целях присвоения чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием в составе организованной группы лиц в особо крупном размере. На этом основании суд приходит к выводу, что преступление, вменяемое [заявителю], не было связано с осуществлением предпринимательской деятельности, под которой понимается самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в соответствующем качестве в установленном законом порядке".
10. 14 мая 2014 г. Московский городской суд при рассмотрении апелляционной жалобы оставил в силе постановление о содержании под стражей от 28 марта 2014 г. Он пришел к выводу, что суд первой инстанции рассмотрел и достаточно обоснованно отклонил довод первого заявителя о том, что предполагаемое преступление было совершено им в сфере предпринимательской деятельности.
11. 10 апреля 2015 г. Московский городской суд удовлетворил ходатайство первого заявителя об освобождении под залог. 17 апреля 2015 г., после внесения суммы залога, он был освобожден.
B. Жалоба N 3762/15, дело "Балаян против
Российской Федерации"
12. 15 сентября 2014 г. было возбуждено уголовное дело по факту незаконного присвоения средств неплатежеспособного банка. 23 сентября 2014 г. второй заявитель, который являлся собственником банка, был задержан по подозрению в том, что он перечислил деньги со счета банка, получив необеспеченные долговые обязательства.
13. 25 сентября 2014 г. Тверской районный суд г. Москвы вынес постановление о заключении заявителя под стражу. Заявитель утверждал, что он не должен содержаться под стражей, inter alia, так как он подозревался в совершении преступления в сфере предпринимательской деятельности. Тверской районный суд г. Москвы отклонил указанный довод со следующей формулировкой:
"...по мнению суда, как следует из доказательств по делу, метод и обстоятельства, описанные в постановлении о возбуждении уголовного дела, а также действия [заявителя], направленные на присвоение средств, не связаны с [предпринимательской] деятельностью, определенной в пункте 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации".
14. 10 ноября 2014 г. Московский городской суд при рассмотрении апелляционной жалобы оставил в силе постановление о содержании второго заявителя под стражей. Московский городской суд отклонил довод заявителя о том, что предполагаемые преступления были совершены в сфере предпринимательской деятельности. В частности, Московский городской суд отметил следующее:
"...совершение правонарушения с использованием чужих средств и взятие на себя обязательств перед клиентами банка без какого-либо намерения соблюдать их не могут считаться предпринимательской деятельностью".
II. Соответствующие законодательство Российской Федерации
и правоприменительная практика
A. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
15. Согласно части первой статьи 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении уголовных преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения. Эта мера пресечения может быть избрана в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет, в частности, если они не имеют постоянного места жительства, если их личность не установлена, если они нарушили ранее избранную меру пресечения или скрылись от органов предварительного расследования или от суда.
16. 9 апреля 2010 г. вступила в силу новая часть 1.1 статьи 108 УПК РФ, которая гласила следующее:
"1.1. Заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159 [мошенничество], 160 [присвоение или растрата], 165 [причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием] [Уголовного кодекса Российской Федерации], если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности [...] при отсутствии [исключительных] обстоятельств, указанных в пункте 1... [статьи 108] < 1 > ...".
< 1 > Текст в квадратных скобках добавлен в Постановлении Европейского Суда. Точнее данная статья УПК РФ с соответствующими извлечениями гласит следующее: "1.1. Заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159, 160, 165, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности... при отсутствии обстоятельств, указанных в пункт[е] 1... части первой настоящей статьи" (примеч. редактора).
17. С 29 ноября 2012 г. действует поправка к части 1.1 статьи 108 УПК РФ, которая охватывает лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении различных видов мошенничества, введенных новыми статьями 159.1 - 159.6 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ).
B. Правоприменительная практика судов Российской Федерации
18. В Постановлении от 10 июня 2010 г. N 15 Пленум Верховного Суда Российской Федерации внес изменения в свое более ранее Постановление от 29 октября 2009 г. N 22 "О практике применения судами мер пресечения в виде заключения под стражу, залога и домашнего ареста", в частности, добавив в него следующие части:
"4.1. ...преступления, предусмотренные статьями 159, 160 и 165 УК РФ, следует считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности, если они совершены лицами, осуществляющими предпринимательскую деятельность или участвующими в предпринимательской деятельности, и эти преступления непосредственно связаны с указанной деятельностью.
При решении вопроса о том, является ли такая деятельность предпринимательской, судам надлежит руководствоваться пунктом 1 статьи 2 ГК РФ, в соответствии с которым предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке".
19. 19 октября 2013 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял новое Постановление N 41 "О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога". Новое Постановление отменяло предыдущие (см. выше § 18) и содержало следующие положения:
"7. ...при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159 - 159.6, 160 и 165 УК РФ, суд во всех случаях должен выяснить, в какой сфере деятельности совершено преступление...
8. Для разрешения вопроса о предпринимательском характере деятельности судам надлежит руководствоваться пунктом 1 статьи 2 ГК РФ, в соответствии с которым предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.
...Преступления, предусмотренные статьями 159 - 159.6, 160 и 165 УК РФ, следует считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности, если они совершены лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность самостоятельно или участвующим в предпринимательской деятельности, осуществляемой юридическим лицом, и эти преступления непосредственно связаны с указанной деятельностью. К таким лицам относятся индивидуальные предприниматели в случае совершения преступления в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности или управлением принадлежащим им имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, а также члены органов управления коммерческой организации в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо при осуществлении коммерческой организацией предпринимательской деятельности".
20. 15 ноября 2016 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации принял Постановление N 48 "О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности". В данном постановлении Пленум Верховного Суда Российской Федерации напомнил, что при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого или обвиняемого в преступлениях, предусмотренных частями первой - четвертой статьи 159, статьями 159.1 - 159.3, 159.5, 159.6, 160 и 165 УК РФ, суды Российской Федерации должны выяснить, были ли совершены эти преступления в сфере предпринимательской деятельности.
21. В своем обзоре практики рассмотрения судами ходатайств об избрании меры пресечения от 18 января 2017 г. Пленум Верховного Суда Российской Федерации подчеркнул обязанность судов устанавливать, были ли совершены преступления в сфере предпринимательской деятельности. Пленум Верховного Суда Российской Федерации отметил, что суды в ряде случаев не обосновывали вывод о том, что конкретное преступление не относилось к сфере предпринимательской деятельности. Пленум Верховного Суда Российской Федерации также указал, что иногда суды не рассматривали доводы, приведенные стороной защиты по этому вопросу, что влекло не только необоснованное заключение под стражу лиц, в отношении которых не может быть применена такая мера пресечения, но и продление срока их содержания под стражей.
22. В Постановлении от 3 октября 2017 г. N 33 < 1 > Пленум Верховного Суда Российской Федерации снова обратил внимание судов на необходимость тщательной проверки всех доводов и имеющихся доказательств, относящихся к преступлениям, предположительно совершенным в сфере предпринимательской деятельности, а также оценки применимости части 1.1 статьи 108 УПК РФ.
< 1 > Имеется в виду Постановление Пленума Верховного Суда "О ходе выполнения судами Российской Федерации Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2016 года N 48 "О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности" (примеч. редактора).
ПРАВО
I. Объединение рассмотрения жалоб в одном производстве
23. В соответствии с пунктом 1 правила 42 своего Регламента Европейский Суд принял решение об объединении рассмотрения жалоб в одном производстве с учетом их схожих фактических и правовых оснований (см. Постановление Европейского Суда по делу "Казакевич и девять других "военных пенсионеров" против Российской Федерации" (Kazakevich and 9 Other "Army Pensioners" v. Russia) от 14 января 2010 г., жалоба N 14290/03 и девять других жалоб < 2 > , § 15).
< 2 > См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2010. N 6 (примеч. редактора).
II. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции
23. Заявители жаловались на то, что их содержание под стражей было незаконным в соответствии со статьей 5 Конвенции. В частности, они утверждали, что в силу части 1.1 статьи 108 УПК РФ они не должны были быть заключены под стражу, поскольку вменяемые им деяния были совершены в сфере предпринимательской деятельности. Однако суды Российской Федерации отклонили их доводы в соответствии с частью 1.1 статьи 108 УПК РФ без объяснения причин. Первый заявитель также жаловался на его чрезмерно длительное и необоснованное содержание под стражей. Заявители ссылались на статью 5 Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...
... (c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
3. Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд...".
A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
25. Европейский Суд считает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта "a" пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
26. Власти Российской Федерации утверждали, что содержание заявителей под стражей было законным. В частности, часть первая.1 статьи 108 УПК РФ не применялась в отношении заявителей, поскольку их деяния явно не были связаны с предпринимательской деятельностью. Они ссылались на разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержавшиеся в его соответствующих постановлениях (см. выше §§ 18 - 19).
27. Ссылаясь на те же постановления Верховного Суда Российской Федерации, заявители настаивали на том, что они совершили вменяемые им деяния в процессе управления предпринимательской деятельностью их коммерческих предприятий. В частности, первый заявитель был обвинен в мошенничестве в связи с продажей акций коммерческой компанией, в которой он являлся мажоритарным акционером. Второму заявителю было предъявлено обвинение в мошенничестве из-за приобретения долговых обязательств, выпущенных его банком. Заявители утверждали, что их предполагаемые деяния были совершены в сфере предпринимательской деятельности и что, следовательно, в силу части 1.1 статьи 108 УПК РФ они не должны были быть заключены под стражу.
2. Мнение Европейского Суда
28. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба главным образом затрагивает вопрос о применимости части 1.1 статьи 108 УПК РФ. Следует отметить, что ни одно из исключительных обстоятельств, перечисленных в части первой статьи 108 УПК РФ (см. выше § 15), не было указано органами власти Российской Федерации для обоснования неприменимости части 1.1 статьи 108 УПК РФ к ситуациям заявителей. Стороны не смогли прийти к согласию в вопросе о том, были ли предполагаемые деяния заявителей совершены в сфере предпринимательской деятельности. Если такие деяния были совершены в сфере предпринимательской деятельности, то заявители не должны были быть заключены под стражу согласно части 1.1 статьи 108 УПК РФ, которая, как указано выше, запрещает заключение под стражу лиц, подозреваемых или обвиняемых в преступлениях, совершенных в сфере предпринимательской деятельности. Сама данная норма не содержит определения понятия "предпринимательская деятельность". Через два месяца после вступления в силу части 1.1 статьи 108 УПК РФ Верховный Суд Российской Федерации дал судам государства-ответчика указание руководствоваться определением предпринимательской деятельности, которое содержится в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее - ГК РФ) (см. выше § 18).
29. Европейский Суд отмечает, что часть 1.1 статьи 108 УПК РФ во взаимосвязи с разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации относительно понятия "предпринимательская деятельность" была включена в УПК РФ только в 2010 году. Таким образом, в соответствующий период содержания заявителей под стражей (2013 - 2014 годы) данная правовая норма в целом была достаточно новой, и судебная практика, относящаяся к этой норме, возможно, была немногочисленной. Суды Российской Федерации должны были устранить сомнения при толковании этой нормы (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Реквеньи против Венгрии" ( 
v. Hungary), жалоба N 25390/94, § 34, ECHR 1999-III, Постановление Европейского Суда по делу "Навальные против Российской Федерации" (Navalnyye v. Russia) от 17 октября 2017 г., жалоба N 101/15 < 1 > , § 55).
< 1 > См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2019. N 3 (примеч. редактора).
30. Европейский Суд напоминает, что в его задачу не входит подмена своей оценкой выводов органов власти государства-ответчика, которые находятся в лучшем положении для толкования внутригосударственного законодательства, оценки всех обстоятельств дела, а также для принятия всех необходимых решений, в том числе о заключении под стражу (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Мюррей против Соединенного Королевства" (Murray v. United Kingdom) от 28 октября 1994 г., § 66, Series A, N 300-A, Постановление Европейского Суда по делу "Бак против Польши" ( 
v. Poland) от 16 января 2007 г., жалоба N 7870/04, § 59, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Котов против Российской Федерации" (Kotov v. Russia) от 3 апреля 2012 г., жалоба N 54522/00 < 2 > , § 122). В сущности именно на основании причин, указанных в решениях внутригосударственных судов о содержании под стражей, Европейский Суд призван устанавливать, имело ли место нарушение статьи 5 Конвенции (см., mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, § 152, ECHR 2000-IV, и Постановление Европейского Суда по делу "Сташайтис против Литвы" ( 
v. Lithuania) от 21 марта 2002 г., жалоба N 47679/99, § 82).
< 2 > См.: там же. 2012. N 6 (примеч. редактора).
31. В настоящем деле суды Российской Федерации отклонили доводы заявителей о том, что их преступления были совершены в сфере предпринимательской деятельности. При этом, даже ссылаясь на пункт 1 статьи 2 ГК РФ или цитируя содержащееся в нем понятие "предпринимательская деятельность", суды Российской Федерации не выделили составляющие элементы данного определения и не сопоставляли их с конкретными фактами дел заявителей (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Влох против Польши" ( 
v. Poland), жалоба N 27785/95 < 3 > , § 114, ECHR 2000-XI). В отношении первого заявителя, подозреваемого в обмане своих деловых партнеров путем организации продажи их компании исключительно в свою пользу, суды Российской Федерации просто указали на то, что это преступление не связано с предпринимательской деятельностью без какого-либо видимого анализа. Что касается второго заявителя, частный банк которого предположительно приобрел необеспеченные долговые обязательства для перевода денежных средств со счета банка, суды Российской Федерации отказались применять часть 1.1 статьи 108 УПК РФ, ссылаясь на "метод и обстоятельства" предполагаемого преступления (см. выше §§ 13 - 14) без каких-либо дополнительных разъяснений. На основании вышеизложенного Европейский Суд считает, что суды Российской Федерации не смогли объяснить свое решение не применять часть 1.1 статьи 108 УПК РФ с учетом конкретных фактов дел заявителей.
< 3 > См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2017. N 10 (примеч. редактора).
32. Европейский Суд не отрицает возможное наличие оснований, по которым суды Российской Федерации не рассматривали предполагаемые деяния заявителей как совершенные в сфере предпринимательской деятельности. Однако даже при наличии таких оснований они не были изложены в соответствующих решениях судов Российской Федерации (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria) от 26 июля 2001 г., жалоба N 33988/96, § 86). В этом отношении Европейский Суд также отмечает последние разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, согласно которым судам следует уделять особое внимание и проводить тщательную оценку всех доводов и имеющихся доказательств по вопросу применимости части 1.1 статьи 108 УПК РФ (см. выше §§ 20 - 22).
33. Неспособность судов первой инстанции объяснить основания неприменимости части 1.1 статьи 108 УПК РФ препятствовала заявителям в подаче эффективной апелляционной жалобы в этом отношении (см. Постановление Европейского Суда по делу "Суоминен против Финляндии" (Suominen v. Finland) от 1 июля 2003 г., жалоба N 37801/97, § 37, и Постановление Европейского Суда по делу "Игнатенко против Республики Молдова" (Ignatenco v. Moldova) от 8 февраля 2011 г., жалоба N 36988/07, § 77). В результате суды Российской Федерации не исследовали утверждения заявителей о том, что их предполагаемые деяния были совершены в сфере предпринимательской деятельности и что, следовательно, часть 1.1 статьи 108 УПК РФ была применима к их ситуациям.
34. Европейский Суд напоминает, что отсутствие оснований в постановлении о содержании под стражей может свидетельствовать о произволе и, соответственно, о нарушении пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Сташайтис против Литвы", § 67). При этом пункт 1 статьи 5 Конвенции в наибольшей степени касается вопроса о наличии законного основания для содержания под стражей в период производства по уголовному делу, тогда как пункт 3 статьи 5 Конвенции затрагивает возможные обоснования такого содержания под стражей (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ходорковский против Российской Федерации" (Khodorkovskiy v. Russia) от 31 мая 2011 г., жалоба N 5829/04 < 1 > , § 165).
< 1 > См.: Российская хроника Европейского Суда. 2012. N 3 (примеч. редактора).
35. Европейский Суд отмечает, что постановления о содержании под стражей по настоящему делу имели правовые основания и содержали хотя бы некоторые доводы, даже несмотря на то, что, по утверждению заявителей, они были ошибочными или недостаточными. Таким образом, нельзя считать, что содержание заявителей под стражей было незаконным в соответствии с пунктом 1 статьи 5 Конвенции. Что касается надлежащего характера и достаточности оснований, приведенных судами Российской Федерации, Европейский Суд считает более целесообразным рассмотреть данный вопрос в свете пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Бузаджи против Республики Молдова" (Buzadji v. Republic of Moldova), жалоба N 23755/07 < 2 > , § 61, ECHR 2016 (извлечения)).
< 2 > См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. N 12 (примеч. редактора).
36. Как установил Европейский Суд (см. выше § 30), суды Российской Федерации в недостаточной степени или совсем не объяснили с учетом конкретных фактов дел заявителей свой отказ применять часть 1.1 статьи 108 УПК РФ, которая, возможно, оградила бы заявителей от содержания под стражей. Таким образом, Европейский Суд полагает, что власти Российской Федерации не представили надлежащих и достаточных оснований для обоснования содержания заявителей под стражей.
37. Следовательно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.
38. С учетом вышеизложенного вывода Европейский Суд считает, что отсутствует необходимость отдельно рассматривать жалобу первого заявителя в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции в отношении относимости и достаточности оснований, приведенных судами Российской Федерации для обоснования его продолжительного содержания под стражей.
III. Применение статьи 41 Конвенции
39. Статья 41 Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
A. Ущерб
40. Первый заявитель требовал выплатить ему 6 480 000 рублей (около 97 000 евро) в качестве компенсации материального ущерба (утрата заработной платы). Он также требовал выплаты 1 500 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
41. Второй заявитель требовал выплатить ему 100 000 евро в качестве компенсации материального ущерба (утрата дохода), а также 100 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
42. Власти Российской Федерации полагали, что в случае установления факта нарушения Конвенции это будет являться достаточной справедливой компенсацией в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда.
43. Европейский Суд считает требования заявителей в части материального ущерба недостаточно обоснованными и в этой связи отклоняет их. Вместе с тем Европейский Суд присуждает каждому из заявителей по 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
44. Заявители не представили требований о возмещении судебных расходов или издержек, поэтому Европейский Суд не присуждает им каких-либо сумм по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
45. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
На основании изложенного Европейский Суд единогласно:
1) решил объединить рассмотрение жалоб в одном производстве;
2) объявил жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу;
3) постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции в отношении обоих заявителей;
4) постановил, что отсутствует необходимость отдельно рассматривать жалобу первого заявителя на чрезмерный и необоснованно длительный срок его содержания под стражей в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции;
5) постановил, что:
(a) власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев с момента вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить каждому заявителю по 5 000 (пять тысяч) евро плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму, в качестве компенсации морального вреда; указанные суммы подлежат переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты по ставке, равной предельной кредитной ставке Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
6) отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 апреля 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.
Председатель
Палаты Суда
ХЕЛЕНА ЯДЕРБЛОМ
Секретарь
Секции Суда
СТИВЕН ФИЛЛИПС