ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
КАССАЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 16 октября 2025 г. N 224-УД25-31-А6
Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации в составе
председательствующего Воронова А.В.,
судей Дербилова О.А. и Сокерина С.Г.
при секретаре Яковлевой Т.С.
с участием прокурора Обухова А.В., осужденного Сураева М.А. - путем использования систем видео-конференц-связи, защитников-адвокатов Денисова М.М. и Шпенкова И.В. рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационной жалобе защитника-адвоката Денисова М.М. на приговор Южного окружного военного суда от 25 декабря 2024 г. и апелляционное определение апелляционного военного суда от 8 апреля 2025 г. в отношении военнослужащего по контракту войсковой части < ... > рядового
Сураева Максима Александровича, < ... > несудимого,
осужденного по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ к лишению свободы на срок 14 лет в исправительной колонии строгого режима.
Приговором разрешены вопросы о мере пресечения, сроке отбывания Сураевым М.А. наказания, процессуальных издержках и вещественных доказательствах.
Апелляционным определением апелляционного военного суда от 8 апреля 2025 г. приговор в отношении Сураева М.А. оставлен без изменения, а апелляционная жалоба защитника - адвоката Денисова М.М. без удовлетворения.
Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Дербилова О.А., выступления осужденного Сураева М.А. и его защитников-адвокатов Денисова М.М. и Шпенкова И.В. в обоснование и поддержку доводов кассационной жалобы, мнение прокурора Обухова А.В., возражавшего против доводов жалобы, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации
установила:
Сураев признан виновным и осужден за убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное с особой жестокостью.
Преступление совершено 9 июня 2024 г. на территории Луганской Народной Республики при обстоятельствах, изложенных в приговоре.
В кассационной жалобе защитник-адвокат Денисов, полагая приговор и апелляционное определение в отношении его подзащитного незаконными и необоснованными, просит их отменить, а уголовное дело возвратить прокурору.
По мнению защитника, предварительное следствие и судебное разбирательство проводилось предвзято, с обвинительным уклоном.
Судом первой инстанции, несмотря на возражения стороны защиты, удовлетворено ходатайство государственного обвинителя о приобщении к уголовному делу протокола осмотра трупа, на основании которого проведена судебная медицинская экспертиза (заключение от 16 июня 2024 г. N 525). Однако данный протокол осмотра является недопустимым доказательством.
Кроме того, в ходе предварительного следствия в материалах уголовного дела отсутствовал протокол осмотра трупа, что свидетельствует о нарушении права Сураева на защиту. Эти доводы стороны защиты судом апелляционной инстанции безосновательно отклонены.
Защитник полагает, что действия Сураева подлежат квалификации по ч. 1 ст. 107 УК РФ по следующим основаниям.
Анализируя показания свидетелей Г., Т., Г. об обстоятельствах дела, защитник указывает, что содержание этих показаний в совокупности с данными о личности потерпевшего Ф. свидетельствует о том, что Сураев мог находиться в состоянии сильного душевного волнения (аффекта), вызванного в том числе и поведением самого потерпевшего Ф. Причина возникшего между ними конфликта в ходе предварительного следствия не установлена, а при производстве психиатрической судебной экспертизы вопрос о душевном состоянии Сураева не исследовался.
Суд апелляционной инстанции указанные доводы стороны защиты во внимание не принял и в отсутствие в уголовном деле заключения комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы сделал вывод о том, что Сураев в момент совершения преступления в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) не находился.
Судами первой и апелляционной инстанций не установлено надлежащим образом состояние и степень алкогольного опьянения Сураева при совершении преступления, а также влияние этого состояния на поведение осужденного.
Обращая внимание на разъяснения, данные в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве", защитник-адвокат Денисов высказывает мнение о том, что вопреки выводам судов по делу не доказан умысел Сураева на совершение убийства с особой жестокостью, поскольку не установлено причинение потерпевшему Фирсову особых страданий и в чем они выразились.
Сама по себе множественность телесных повреждений и их локализация, по утверждению адвоката, не могут свидетельствовать о наличии особой жестокости в действиях осужденного Сураева.
Как указывает защитник, из заключения судебно-медицинского эксперта следует, что телесные повреждения у Ф. образовались в один достаточно короткий промежуток времени, что, по мнению адвоката, исключает прижизненные страдания Ф. Кроме того, в ходе проведения экспертизы не установлено, сопровождались ли причиненные потерпевшему телесные повреждения выраженными болевыми ощущениями.
Изложенные обстоятельства, по убеждению защитника, свидетельствуют о незаконном осуждении Сураева по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ, что является основанием для отмены обжалуемых судебных решений.
Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационной жалобы защитника-адвоката Денисова, выслушав стороны, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации находит приговор и апелляционное определение в отношении Сураева законными, обоснованными и справедливыми.
В соответствии с ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.
Таких нарушений по уголовному делу в отношении Сураева не допущено.
Данных, свидетельствующих об ущемлении права Сураева на защиту или иного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства, иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого решения, в материалах уголовного дела не содержится.
Судебное разбирательство по уголовному делу в отношении Сураева проведено с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон, все заявленные ходатайства, в том числе о приобщении к делу документов, признании доказательств недопустимыми были рассмотрены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, принятые судебные решения мотивированы и являются правильными.
Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию по уголовному делу, установлены.
Вопреки утверждению защитника в судебном заседании сторонам обвинения и защиты были созданы равные условия для представления доказательств в обоснование своей позиции и выдвинутых версий.
Приговор соответствует требованиям ст. ст. 304, 307 - 309 УПК РФ, а апелляционное определение - ст. 389.28 УПК РФ. Данные судебные решения не содержат каких-либо предположений, в том числе относительно конкретных действий осужденного Сураева, на которые имеются ссылки в кассационной жалобе.
Доводы защитника о неверной оценке судами первой и апелляционной инстанций доказательств по уголовному делу состоятельными не являются и опровергаются содержанием материалов уголовного дела.
Судом установлено, что около 4 часов 20 минут 9 июня 2024 г. Сураев, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в блиндаже воинской части из личной неприязни, возникшей в ходе словесного конфликта с Ф. решил его убить. Реализуя задуманное, Сураев с особой жестокостью нанес принадлежащим ему ножом Ф. множество ударов в область головы, шеи, груди и конечностей.
В результате указанных умышленных действий Сураева потерпевшему Ф. причинены множественные колото-резаные ранения головы, шеи, конечностей и груди с повреждением органов грудной клетки, осложнившихся острой обильной наружной и внутренней кровопотерей и травматическим шоком, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, и состоят в прямой причинной связи со смертью потерпевшего, которая наступила на месте происшествия.
Выводы окружного военного суда о виновности Сураева в совершении инкриминированного ему преступления соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на согласующихся и взаимно дополняющих друг друга показаниях свидетелей Г. Г., Т., П., судебно-медицинского эксперта Д., протоколах следственных действий, заключениях экспертов и иных допустимых и достоверных доказательствах, которые подробно приведены в приговоре.
Положенные в основу приговора доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, оценены в приговоре с соблюдением требований ст. ст. 87, 88 УПК РФ и сомнений в своей достоверности не вызывают.
Каких-либо существенных противоречий в этих доказательствах, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности Сураева в содеянном, Судебная коллегия не усматривает, а заявления адвоката Денисова об обратном расценивает как несостоятельные.
Оценивая показания свидетелей Г. Г. Т., П. об обстоятельствах нанесения Сураевым ножом телесных повреждений потерпевшему Ф., суд пришел к обоснованному выводу об их достоверности, поскольку они согласуются между собой и подтверждаются совокупностью иных собранных по делу доказательств.
Заключения судебно-медицинских экспертиз от 16 июня и 27 июля 2024 г. обоснованно признаны судом допустимыми доказательствами.
Как усматривается из материалов уголовного дела, нарушений правовых норм, регулирующих основания, порядок назначения и производства экспертиз по уголовному делу, которые могли бы повлечь недопустимость заключений экспертов, в том числе при разъяснении экспертам процессуальных прав, обязанностей и предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, не допущено.
Экспертизы проведены компетентными специалистами, выводы экспертов надлежаще мотивированы и оформлены, ответы на поставленные вопросы даны в определенной и ясной форме, указаны примененные при исследованиях методики, использованная литература, противоречий в выводах экспертов не имеется.
Оформление экспертных заключений полностью соответствует положениям ст. 204 УПК РФ и ст. 23 Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".
Оснований сомневаться в достоверности результатов проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз, вопреки доводам кассационной жалобы, у судов не имелось.
Как видно из материалов уголовного дела, на основании постановления следователя от 15 июня 2024 г., вынесенного в порядке ст. 144 УПК РФ, назначена судебно-медицинская экспертиза, на которую были представлены труп Ф. и протокол его осмотра от 15 июня 2024 г. По результатам данной судебно-медицинской экспертизы составлено заключение эксперта от 16 июня 2024 г. N В9790-у. При этом в соответствии с ч. 1 ст. 144 УПК РФ в ходе доследственной проверки следователь вправе назначать судебную экспертизу.
Заключение эксперта от 27 июля 2024 г. N 525 составлено в ходе предварительного расследования в рамках возбужденного уголовного дела. Согласно постановлению следователя от 23 июля 2024 г. в распоряжение эксперта были представлены заключение эксперта от 16 июня 2024 г. N В9790-у, медицинские документы и материалы уголовного дела. Как с постановлением о назначении судебной экспертизы, так и с заключением судебно-медицинского эксперта Сураев и его защитник-адвокат были ознакомлены до предъявления Сураеву обвинения в совершении преступления, предусмотренного п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ. От указанных лиц каких-либо ходатайств, в том числе об ознакомлении с материалами, представленными в распоряжение эксперта, о постановке перед экспертом дополнительных вопросов, о личном присутствии при производстве экспертизы не поступало.
Кроме того, с заключениями судебно-медицинских экспертов Сураев и его защитник-адвокат были ознакомлены при выполнении требований ст. 217 УПК РФ. Ходатайств о признании доказательств, в том числе заключений судебно-медицинских экспертов недопустимыми сторона защиты на стадии ознакомления с материалами уголовного дела не заявляла.
Правильно оценив указанные обстоятельства, суд апелляционной инстанции мотивированно отклонил доводы стороны защиты о нарушении права Сураева на защиту в ходе предварительного следствия в связи с приобщением в судебном заседании документов, подтверждающих допустимость заключения судебно-медицинского эксперта.
Юридическая оценка преступных действий Сураева по п. "д" ч. 2 ст. 105 УК РФ является обоснованной.
Выводы окружного военного суда о совершении Сураевым преступления с прямым умыслом и с особой жестокостью являются правильными, а при квалификации преступного деяния, совершенного Сураевым, судом учтены разъяснения, содержащиеся в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. N 1 "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)".
О проявлении особой жестокости Сураевым в ходе убийства Ф. свидетельствует нанесение Сураевым потерпевшему ножом многочисленных (не менее 98) ранений задней поверхности головы, шеи, плеча и груди с повреждением органов грудной клетки, а также резаных ранений конечностей и ушной раковины, осложнившихся острой обильной наружной и внутренней кровопотерей и травматическим шоком, которые повлекли тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и наступление смерти от массивной кровопотери на месте происшествия.
Согласно заключению эксперта от 27 июля 2024 г. указанные телесные повреждения причинены Ф. прижизненно, образовались незадолго до наступления смерти, в один достаточно короткий промежуток времени.
Исследованные в судебном заседании доказательства свидетельствуют о том, что в момент причинения Сураевым потерпевшему Ф. многочисленных телесных повреждений ножом последний испытывал особые страдания.
Несостоятельными Судебная коллегия находит и доводы жалобы защитника о том, что в момент совершения преступления Сураев находился в состоянии сильного душевного волнения (аффекта) и не осознавал преступный характер своих действий, поскольку, как правильно указал суд в приговоре, каких-либо объективных данных, свидетельствующих о негативных проявлениях со стороны Ф. в отношении Сураева, противоправности или аморальности поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, а также какого-либо неправильного поведения со стороны Ф. которое могло бы вызвать сильное душевное волнение Сураева, из материалов уголовного дела не усматривается.
Согласно выводам комиссии экспертов-психиатров от 19 июля 2024 г. Сураев, как в момент совершения инкриминированного ему деяния, так и в настоящее время каким-либо хроническим психическим расстройством, слабоумием, временным болезненным расстройством психической деятельности или иным болезненным расстройством психической деятельности не страдал и не страдает, мог и может осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, может самостоятельно осуществлять свои процессуальные права и обязанности. В применении принудительных мер медицинского характера Сураев не нуждается.
С учетом выводов экспертов-психиатров, данных о личности Сураева, а также поведения осужденного во время судебного разбирательства суд обоснованно признал его вменяемым.
При таких данных оснований для переквалификации действий осужденного на ч. 1 ст. 107 УК РФ, о чем фактически просит адвокат Денисов, не имеется, так как объективных признаков совершения Сураевым убийства в состоянии аффекта в ходе исследования доказательств по уголовному делу не установлено.
Вместе с тем на основании собранных по делу доказательств, в том числе показаний самого Сураева, свидетелей Г., Г. об обстоятельствах происшедшего установлено, что осужденный в момент совершения преступления находился в состоянии алкогольного опьянения, которое повлияло на его поведение в момент возникшего между ним и Ф. конфликта.
С учетом разъяснений, изложенных в абз. 2 п. 31 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 г. N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", довод защитника о необходимости получения результатов медицинского освидетельствования либо экспертного заключения для вывода о совершении Сураевым инкриминированного ему преступления в состоянии опьянения является ошибочным, поскольку вывод о совершении Сураевым преступления в состоянии опьянения основан на совокупности исследованных доказательств, в том числе показаниях Сураева, свидетелей Г., Г. и надлежаще мотивирован в приговоре.
Наказание осужденному Сураеву назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного им преступления, конкретных обстоятельств дела, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление Сураева и на условия жизни его семьи.
Учитывая характер содеянного осужденным, окружной военный суд мотивированно назначил ему наказание в виде лишения свободы на указанный в приговоре срок, обоснованно не усмотрев условий для изменения категории совершенного им преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.
Оснований для признания назначенного судом осужденному Сураеву наказания несправедливым не имеется.
При апелляционном рассмотрении уголовного дела все доводы стороны защиты получили мотивированную и правильную оценку.
Вопреки заявлениям в кассационной жалобе, каких-либо нарушений норм уголовно-процессуального и уголовного законов, влекущих отмену или изменение приговора, а также апелляционного определения, не допущено.
Руководствуясь ст. ст. 401.1, 401.13, 401.14 УПК РФ, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации
определила:
приговор Южного окружного военного суда от 25 декабря 2024 г. и апелляционное определение апелляционного военного суда от 8 апреля 2025 г. в отношении Сураева Максима Александровича оставить без изменения, а кассационную жалобу защитника-адвоката Денисова М.М. без удовлетворения.