КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 4 декабря 2025 г. N 3212-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
РЯДНОВА МАКСИМА СЕРГЕЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ СТАТЬЕЙ 6, ЧАСТЯМИ ВТОРОЙ И ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 47,
ЧАСТЯМИ ПЕРВОЙ - ТРЕТЬЕЙ.4, ЧЕТВЕРТОЙ И ПЯТОЙ СТАТЬИ 72,
ЧАСТЬЮ ТРЕТЬЕЙ СТАТЬИ 264 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
заслушав сообщение судьи К.Б. Калиновского, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" предварительное изучение жалобы гражданина М.С. Ряднова,
установил:
1. Гражданин М.С. Ряднов просит признать не соответствующими статьям 2, 17 (часть 1), 18, 46 (часть 1), 54 (часть 2) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации следующие положения Уголовного кодекса Российской Федерации:
часть третью статьи 264 "Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств", которая, по его мнению, по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, допускает привлечение к уголовной ответственности лица, управлявшего автомобилем и не предпринявшего мер, исключающих его использование в отсутствие водителя, за нарушение Правил дорожного движения Российской Федерации (утверждены Постановлением Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года N 1090; далее также - Правила, Правила дорожного движения), повлекшее по неосторожности смерть человека, которое допустило другое управлявшее автомобилем лицо;
статью 6 "Принцип справедливости", части вторую и четвертую статьи 47 "Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью", части первую - третью.4, четвертую и пятую статьи 72 "Исчисление сроков наказаний и зачет наказания", поскольку они, как он утверждает, позволяют без учета длительности исполнения меры пресечения в виде запрета определенных действий, заключающегося в запрете управлять автомобилем или иным транспортным средством, назначать в качестве дополнительного наказания за совершение преступления, предусмотренного частью третьей статьи 264 этого же Кодекса, лишение права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.
Приговором суда (с учетом внесенных в него изменений судом апелляционной инстанции) М.С. Ряднов осужден за совершение преступления, предусмотренного частью третьей статьи 264 УК Российской Федерации, к 4 годам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 3 года. Как установил суд, М.С. Ряднов по просьбе своего знакомого - гражданина Л. сел за руль автомобиля, принадлежащего на праве собственности супруге Л., и отвез их семью, включая несовершеннолетних детей, на берег реки для совместного отдыха. Добровольно взявший на себя обязанности водителя и не употреблявший во время отдыха алкогольных напитков, М.С. Ряднов также по просьбе Л. возил его и других отдыхающих в магазин, а вернувшись к месту отдыха, припарковал автомобиль вблизи отдыхавшей на том же месте семьи Б. Покидая автомобиль, он не включил стояночный тормоз, оставил ключ от замка зажигания в салоне, не запер двери, не включил охранную систему и не передал ключи от автомобиля с брелоком сигнализации владельцу. Несовершеннолетние дети в отсутствие контроля за их действиями забрались в автомобиль, и малолетняя дочь супругов Л. повернула ключ зажигания, запустив двигатель. Поскольку рычаг механической коробки переключения передач находился в положении первой передачи, не был включен стояночный тормоз, произошло самопроизвольное движение автомобиля, в результате чего был совершен наезд на гражданина Б. и его малолетнего сына, который впоследствии скончался от полученных повреждений.
Суд указал, что М.С. Ряднов в нарушение, в частности, пункта 12.8 Правил дорожного движения не принял должных мер, исключающих самопроизвольное движение автомобиля, не исключил возможности его использования в отсутствие водителя, а также доступа в транспортное средство третьих лиц, в том числе несовершеннолетних, тем самым он допустил преступную небрежность, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) в виде наезда автомобиля на человека и причинения ему смерти, хотя из обстановки на месте происшествия при необходимой внимательности и осмотрительности должен был и мог их предвидеть. При этом суд отверг доводы М.С. Ряднова, в частности, о том, что супруг собственника автомобиля дал ему указание, где парковать транспортное средство, велел оставить ключи от него в салоне, а также о том, что супруги Л. никак не отреагировали, когда увидели, что за рулем автомобиля находится их малолетняя дочь.
Оспаривая приговор, сторона защиты ссылалась в том числе на то, что при рассмотрении уголовного дела суд не учел, что все меры по предотвращению самопроизвольного движения автомобиля М.С. Рядновым были выполнены, а к наезду на потерпевших привели неосторожные действия малолетней Л.; не установил, кто именно проявил неосмотрительность, притом что ответственность по воспитанию малолетней Л. лежит на ее родителях, которые находились с ней рядом, М.С. Ряднов не мог ограничить ей доступ в автомобиль; исходя из положений гражданского законодательства в момент прибытия к месту отдыха его обязательства как водителя были прекращены. Однако вышестоящие суды, признав эти доводы несостоятельными, согласились с данной судом первой инстанции квалификацией деяния.
2. Согласно Конституции Российской Федерации никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением; каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном Федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда; неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (статья 49, части 1 и 3; статья 54, часть 2).
В развитие этих конституционных предписаний Уголовный кодекс Российской Федерации - единственный законодательный акт, определяющий преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия, устанавливает, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, определяет меры ответственности за их совершение, предусматривает в качестве его принципиальных положений, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина, и не допускает применения уголовного закона по аналогии, как и объективного вменения, т.е. уголовной ответственности за невиновное причинение вреда; при этом основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного этим Кодексом (статьи 1 - 3, 5 и 8).
В свою очередь, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации в статье 14 устанавливает, что обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном этим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда; все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном этим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого, который не обязан доказывать свою невиновность; бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту обвиняемого, лежит на стороне обвинения; обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.
Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, любое преступление, а равно наказание за его совершение должны быть четко определены в законе, причем так, чтобы исходя непосредственно из текста нормы - при необходимости с помощью толкования, данного ей судами, - каждый мог предвидеть уголовно-правовые последствия своих действий или бездействия (постановления от 27 мая 2008 года N 8-П, от 13 июля 2010 года N 15-П, от 4 марта 2021 года N 5-П и др.).
Уголовная ответственность может считаться законно установленной лишь при условии, что составообразующие признаки криминализируемого деяния, наличие которых в совершенном деянии, будучи основанием уголовной ответственности, позволяет отграничивать его от иных противоправных, а тем более законных деяний, точно и недвусмысленно определены в уголовном законе, непротиворечиво вписывающемся в общую систему правового регулирования, включая случаи использования законодателем в уголовном законе юридических конструкций бланкетного характера, которые для уяснения используемых в нем терминов и понятий требуют обращения к нормативному материалу иных правовых актов (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 мая 2003 года N 9-П, от 31 марта 2011 года N 3-П, от 14 февраля 2013 года N 4-П, от 17 июня 2014 года N 18-П и др.).
3. Часть третья статьи 264 УК Российской Федерации, устанавливая уголовную ответственность за нарушение лицом, управляющим автомобилем, трамваем либо другим механическим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека, является бланкетной нормой, а потому подлежит применению с учетом нормативных положений, определяющих указанные в ней правила, а также во взаимосвязи с положениями Общей части этого Кодекса, в том числе определяющими принцип вины (статья 5), основание уголовной ответственности (статья 8), понятие преступления как виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное этим же Кодексом под угрозой наказания (часть первая статьи 14), условия уголовной ответственности (статья 19), понятие и содержание видов неосторожности, невиновное причинение вреда (часть первая статьи 24, статьи 26 и 28).
Тем самым привлечение к уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного частью третьей статьи 264 УК Российской Федерации, возможно только при установлении соответствующих объективных и субъективных признаков, в том числе свидетельствующих о том, что совершенное лицом, управляющим автомобилем, трамваем либо другим механическим транспортным средством, нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств находится в причинной связи с наступлением общественно опасных последствий в виде смерти человека, а также о том, что именно это лицо виновно в совершении данного преступления, т.е. проявило неосторожность по отношению к наступлению данных последствий.
Соответственно, сам по себе факт нарушения правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, предшествующий наступлению общественно опасных последствий, предусмотренных частью третьей статьи 264 УК Российской Федерации, еще не означает, что это нарушение является причиной данных последствий, и не предопределяет виновность лица в его совершении.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 9 декабря 2008 года N 25 "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения" разъяснил, что уголовная ответственность за преступление, предусмотренное статьей 264 УК Российской Федерации, может иметь место лишь при условии наступления последствий, указанных в этой статье, и если эти последствия находятся в причинной связи с допущенными лицом нарушениями правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств (пункт 1); при исследовании причин создавшейся аварийной обстановки необходимо установить, какие пункты правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств нарушены и какие нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями, предусмотренными статьей 264 УК Российской Федерации (абзац первый пункта 5).
4. В силу своего бланкетного характера часть третья статьи 264 УК Российской Федерации подлежит применению в том числе во взаимосвязи с пунктом 12.8 Правил дорожного движения, согласно которому водитель может покидать свое место или оставлять транспортное средство, если им приняты необходимые меры, исключающие самопроизвольное движение транспортного средства или использование его в отсутствие водителя; запрещается оставлять в транспортном средстве на время его стоянки ребенка в возрасте младше 7 лет в отсутствие совершеннолетнего лица.
Тем самым данный пункт закрепляет обязанности водителя при остановке и стоянке автомобиля. Из этого следует, что при применении взаимосвязанных положений части третьей статьи 264 УК Российской Федерации и пункта 12.8 Правил дорожного движения суду в каждом конкретном случае надлежит устанавливать, какое именно из указанных в данном пункте требований не выполнено водителем и находится ли их нарушение в причинной связи с наступившими последствиями. В частности, необходимо устанавливать:
наступила ли смерть человека вследствие наезда на него транспортного средства, начавшего движение (качение) самопроизвольно, т.е. самостоятельно, без каких-либо видимых внешних воздействий, либо транспортное средство было приведено в движение действием постороннего лица, например путем запуска этим лицом двигателя (что исключает признание движения транспортного средства самопроизвольным и свидетельствует о том, что наступившие общественно опасные последствия находятся в причинной связи с действием данного постороннего лица); в случае, если транспортное средство было приведено в движение находящимися в нем лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности, в том числе лицами младше 7 лет, то, соответственно, надлежит устанавливать, вследствие чьих действий (бездействия) дети оказались (оставлены) в транспортном средстве и получили возможность привести его в движение;
были ли дети оставлены в транспортном средстве самим водителем (проникли в него самостоятельно вследствие непринятия им мер, исключающих такое проникновение), либо они проникли в него уже после его парковки с согласия (при отсутствии возражений) находившегося рядом с ними родителя и (или) собственника (владельца) транспортного средства (если водитель не является таковым);
было ли управление транспортным средством передано его собственником (владельцем) водителю на длительное время, либо он был привлечен к управлению им для осуществления разовой поездки, после завершения которой данное транспортное средство находилось под фактическим контролем его собственника (владельца);
мог ли водитель, не являясь собственником (владельцем) транспортного средства, воспрепятствовать проникновению в транспортное средство детей либо иных лиц, или он объективно не имел такой возможности и (или) права распоряжаться транспортным средством таким образом в присутствии его собственника (владельца);
было ли лицами, допущенными (проникшими) в транспортное средство, изменено (могло ли быть изменено) состояние органов управления транспортным средством после выполнения водителем требования пункта 12.8 Правил дорожного движения при его парковке;
был ли осведомлен собственник (владелец) транспортного средства о нахождении в нем детей (включая малолетних), либо он сам позволил им там находиться; чьи дети находились в транспортном средстве - собственника (владельца) транспортного средства или иных лиц;
предпринял ли собственник (владелец) транспортного средства меры по проверке выполнения временным водителем требований пункта 12.8 Правил дорожного движения, а также выполнил ли он сам эти требования (часть из них), позволив своим детям одним находиться в транспортном средстве;
иные объективные и субъективные обстоятельства, которые влияют (могут повлиять) на квалификацию деяния, на установление наличия или отсутствия субъекта преступления, чьи конкретные действия (бездействие) находятся в прямой причинной связи с наступившими общественно опасными последствиями, на оценку наличия или отсутствия вины, и др.
При этом в ситуации, когда причиненный находящимся в автомобиле ребенком вред является общим результатом бездействия и водителя, и собственника (владельца) автомобиля, являющегося родителем этого ребенка (совместно причиненный вред), т.е. когда бездействие обоих служит эквивалентной, адекватной и закономерной причиной (условием) наступивших общественно опасных последствий, фактическое участие каждого в причинении совместного вреда уменьшает степень опасности личности водителя и допущенного им нарушения Правил. Соответственно, по смыслу статьи 61 УК Российской Федерации, предусматривающей неисчерпывающий перечень смягчающих наказание обстоятельств, противоправное бездействие собственника или иного законного владельца транспортного средства и (или) родителя малолетнего, приведшего это транспортное средство в движение и причинившего вред, - поскольку это бездействие также обусловило наступление (создало условия для наступления) общественно опасных последствий, что является существенным обстоятельством в механизме причинения вреда, - может быть признано смягчающим наказание обстоятельством.
Таким образом, часть третья статьи 264 УК Российской Федерации сама по себе не может расцениваться как нарушающая права заявителя в обозначенном им аспекте, поскольку она, действуя в системе правового регулирования, не позволяет привлекать к уголовной ответственности водителя транспортного средства без учета по правилам статьи 49 Конституции Российской Федерации и статьи 14 УПК Российской Федерации, закрепляющих презумпцию невиновности, всей совокупности обстоятельств, подтверждающих наличие соответствующего нарушения Правил дорожного движения, его причинной связи с наступившими общественно опасными последствиями, а также влияющих на оценку вины или невиновного причинения вреда, степень опасности личности водителя и допущенного им нарушения Правил.
Установление же фактических обстоятельств конкретного дела, включая вопрос о том, было ли передано транспортное средство и находилось ли оно (должно было находиться) под контролем его собственника, являющегося родителем малолетнего, не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
5. Согласно статье 6 УК Российской Федерации принцип справедливости в уголовном праве означает, что никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление, а наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т.е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. На реализацию этого принципа направлены и общие начала назначения наказания, которые, в частности, предусматривают, что при назначении наказания учитываются характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, а более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания (части первая и третья статьи 60 того же Кодекса).
Соответственно, Уголовный кодекс Российской Федерации ориентирует суды на избрание исходя из санкции статьи его Особенной части такой меры, которая выражается в виде и размере (сроке) правоограничения и которая - с учетом обстоятельств, индивидуализирующих ответственность, - необходима и достаточна для достижения целей наказания.
Одной из правоограничительных мер, включенных в систему предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации видов наказаний (статья 44), является лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, которое применяется в качестве как основного, так и дополнительного вида наказания (часть вторая статьи 45) и состоит в запрещении занимать должности на государственной службе, в органах местного самоуправления либо заниматься определенной профессиональной или иной деятельностью на срок от одного года до пяти лет в качестве основного вида наказания и от шести месяцев до трех лет в качестве дополнительного, а в случаях, специально предусмотренных статьями Особенной части данного Кодекса, - на срок до двадцати лет в качестве дополнительного вида наказания (части первая и вторая статьи 47).
По смыслу приведенных законоположений, присоединение к основному наказанию дополнительного свидетельствует о повышенной степени общественной опасности содеянного, серьезном уровне причиненного преступлением вреда или угрозы его причинения (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 12 ноября 2020 года N 2597-О и от 28 марта 2024 года N 799-О).
Исходя из задач уголовного закона лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью имеет, помимо сугубо правоограничительной составляющей, еще и явно выраженную превентивную направленность, отнимая у осужденного перспективу злоупотребления возможностями, вытекающими из занятия той или иной деятельностью, в целях предупреждения повторного совершения им аналогичного преступления. В наибольшей мере превентивная направленность этого дополнительного вида наказания проявляется в контексте требований норм Особенной части УК Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 сентября 2017 года N 1797-О, от 20 декабря 2018 года N 3397-О, от 12 ноября 2020 года N 2597-О, от 28 декабря 2021 года N 2727-О и др.).
Часть третья статьи 264 УК Российской Федерации устанавливает, что предусмотренное в ней преступление наказывается принудительными работами на срок до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет либо лишением свободы на срок до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет. Соответственно, в санкции этой нормы законодатель закрепил обязательное - за исключением случаев, когда имеются указанные в статье 64 УК Российской Федерации условия для назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (пункт 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения"), - назначение дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.
Повышенная степень общественной опасности преступления, предусмотренного указанной нормой, и цели индивидуальной превенции обусловливают отсутствие в действующем правовом регулировании правил обязательного зачета времени применения меры пресечения в виде запрета управлять автомобилем или иным транспортным средством в срок уголовного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами. Часть пятая статьи 72 УК Российской Федерации обязывает суд лишь учитывать срок содержания под стражей при назначении осужденному, содержащемуся под стражей до судебного разбирательства, в качестве основного вида наказания, в частности, лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Установление подобных правил находится в компетенции федерального законодателя, который обладает широкой дискрецией в регулировании вопросов назначения и исполнения уголовного наказания, будучи связанным вытекающими из Конституции Российской Федерации и признаваемыми Российской Федерацией как правовым государством общими принципами юридической, в том числе уголовно-правовой, ответственности, такими как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2022 года N 8-П и от 22 мая 2023 года N 25-П).
Вместе с тем уголовный закон не лишает суд возможности при индивидуализации ответственности учитывать в числе прочего применение к лицу меры пресечения в виде запрета управлять автомобилем или иным транспортным средством, которая обеспечивала цель предупреждения новых преступлений в период до вступления приговора суда в законную силу. Назначая наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, срок которого согласно части второй статьи 47 и части третьей статьи 264 УК Российской Федерации может - без применения положений статьи 64 этого Кодекса - варьироваться от шести месяцев до трех лет, суд, исходя из принципа справедливости и общих начал назначения наказания, определяет, в том числе с учетом применения данной меры пресечения и поведения лица в период ее применения, какой срок дополнительного наказания необходим и достаточен для обеспечения целей, стоящих перед этим видом наказания.
Следовательно, оспариваемые положения статей 6, 47 и 72 УК Российской Федерации как по своему буквальному смыслу, так и исходя из названных принципов и общих начал назначения наказания не препятствуют суду при назначении как основного, так и дополнительного уголовного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, установить срок такого лишения в пределах, предусмотренных соответствующей статьей Особенной части данного Кодекса, с учетом положений его Общей части, а также характера и степени общественной опасности преступления и личности виновного, в том числе обстоятельств, связанных с длительностью соблюдения запрета управлять автомобилем или иным транспортным средством.
Согласно части второй статьи 36 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" основанием к рассмотрению дела Конституционным Судом Российской Федерации является обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли Конституции Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения. Поскольку такая неопределенность относительно оспариваемых М.С. Рядновым положений статей 6, 47 и 72 УК Российской Федерации в обозначенном им аспекте отсутствует, оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению в этой части также не имеется.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Ряднова Максима Сергеевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН