КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 26 февраля 2026 г. N 509-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНКИ
ЕРОФЕЕВОЙ ТАТЬЯНЫ ДМИТРИЕВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ ПУНКТОМ 2 СТАТЬИ 181 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПУНКТОМ 3 СТАТЬИ 35 СЕМЕЙНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданки Т.Д. Ерофеевой к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Гражданка Т.Д. Ерофеева оспаривает конституционность пункта 2 статьи 181 "Сроки исковой давности по недействительным сделкам" ГК Российской Федерации, а также пункта 3 статьи 35 "Владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов" Семейного кодекса Российской Федерации (Федеральным законом от 14 июля 2022 года N 310-ФЗ данный пункт дополнен указанием на оспаривание сделки по правилам статьи 173.1 ГК Российской Федерации).
Из представленных материалов следует, что решениями арбитражных судов, оставленными без изменения постановлениями судов апелляционной инстанции, Т.Д. Ерофеевой после смерти ее супруга отказано в удовлетворении исков, направленных на восстановление принадлежности долей в уставном капитале юридических лиц, участником которых был умерший. Суды, сославшись, среди прочего, на внесение соответствующих сведений в Единый государственный реестр юридических лиц, указали, что заявительницей пропущен срок исковой давности, о чем заявлено ответчиками. В передаче кассационных жалоб Т.Д. Ерофеевой на названные судебные акты и постановления судов кассационной инстанции, которыми они оставлены без изменения, для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации было отказано.
По мнению заявительницы, оспариваемые нормы противоречат статьям 2, 4, 17 (часть 3), 19, 34 (часть 1), 35 (части 1 - 3), 38, 46 (части 1 и 2) и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку они позволяют определять момент начала течения срока исковой давности по требованию о признании сделки, указанной в пункте 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации, недействительной с учетом сведений соответствующих реестров и не принимать во внимание момент, когда второй супруг, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение этой сделки не было получено, узнал о совершении этой сделки.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что установление в законе общего срока исковой давности, т.е. срока для защиты интересов лица, право которого нарушено (статья 196 ГК Российской Федерации), специальных сроков исковой давности, момента начала течения такого срока и последствий его пропуска обусловлено необходимостью обеспечить стабильность гражданского оборота и не может расцениваться как нарушающее какие-либо конституционные права (определения от 24 сентября 2012 года N 1779-О, от 29 мая 2019 года N 1375-О и др.). При этом пункт 2 статьи 181 данного Кодекса сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 23 ноября 2017 года N 2562-О, от 26 апреля 2021 года N 755-О и др.), как и абзац второй пункта 3 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации в той мере, в какой он (как в редакции, действовавшей до внесения изменений Федеральным законом от 14 июля 2022 года N 310-ФЗ, так и в действующей редакции) связывает момент начала течения срока исковой давности по требованию супруга, чье нотариально удостоверенное согласие на совершение указанной в абзаце первом этого пункта сделки не было получено, с днем, когда супруг узнал или должен был узнать о совершении данной сделки.
Соответственно, оспариваемые нормы не могут рассматриваться в качестве нарушающих в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявительницы, в делах с участием которой суды не только сослались на пропуск ею срока исковой давности, о чем было заявлено ответчиками, но и указали на иные основания для отказа в удовлетворении ее исков. Кроме того, доводы, приведенные в обоснование обращения, свидетельствуют, что нарушение своих конституционных прав Т.Д. Ерофеева связывает не с содержанием оспариваемых норм, а с определением судами момента начала течения срока исковой давности по предъявленным ею требованиям, с чем она выражает несогласие.
Установление же и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, оценка доказательств, послуживших основанием для применения в нем судами тех или иных норм права, не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, закрепленную в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Ерофеевой Татьяны Дмитриевны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН