КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 февраля 2025 г. N 330-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
КАРАСЕВА ДМИТРИЯ ЕВГЕНЬЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО
КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТАМИ 6, 8, 13 И 19 СТАТЬИ 64.1
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ОСНОВНЫХ ГАРАНТИЯХ ИЗБИРАТЕЛЬНЫХ
ПРАВ И ПРАВА НА УЧАСТИЕ В РЕФЕРЕНДУМЕ ГРАЖДАН
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" И ЧАСТЬЮ 5 СТАТЬИ 16
ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "ОБ ИНФОРМАЦИИ, ИНФОРМАЦИОННЫХ
ТЕХНОЛОГИЯХ И О ЗАЩИТЕ ИНФОРМАЦИИ"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, М.Б. Лобова, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина Д.Е. Карасева к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Гражданин Д.Е. Карасев оспаривает конституционность положений статьи 64.1 Федерального закона от 12 июня 2002 года N 67-ФЗ "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации", согласно которым:
дистанционное электронное голосование проводится с использованием ГАС "Выборы", а также иных государственных информационных систем, в том числе региональных государственных информационных систем, прошедших сертификацию и соответствующих требованиям к проведению дистанционного электронного голосования, установленным Центральной избирательной комиссией Российской Федерации (пункт 6);
на выборах в органы государственной власти субъекта Российской Федерации, на референдуме субъекта Российской Федерации, на выборах в органы публичной власти федеральной территории, органы местного самоуправления, на местном референдуме для проведения дистанционного электронного голосования могут использоваться федеральные и (или) региональные государственные информационные системы (пункт 8);
порядок дистанционного электронного голосования с учетом требований к проведению дистанционного электронного голосования, установленных Центральной избирательной комиссией Российской Федерации, должен содержать: порядок и сроки подачи заявления об участии в дистанционном электронном голосовании и его отзыва, составления и использования списка участников дистанционного электронного голосования либо условия участия в дистанционном электронном голосовании без подачи такого заявления и порядок составления и использования списка принявших участие в дистанционном электронном голосовании; порядок аутентификации и идентификации избирателя, участника референдума для участия в дистанционном электронном голосовании, предусматривающий проверку данных избирателя, участника референдума и их сопоставление с данными регистра избирателей, участников референдума; порядок участия в дистанционном электронном голосовании избирателя, участника референдума; порядок обеспечения возможности наблюдения при организации, осуществлении дистанционного электронного голосования и установлении его итогов с учетом особенностей такого голосования, а также порядок назначения наблюдателей; порядок установления итогов дистанционного электронного голосования и их учета при определении результатов выборов, референдума (пункт 13);
при организации и осуществлении дистанционного электронного голосования должно обеспечиваться выполнение требований о защите содержащейся в государственных информационных системах информации, установленных федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности и федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным в области противодействия техническим разведкам и технической защиты информации, в пределах их полномочий (пункт 19).
Кроме того, заявитель просит признать не соответствующей Конституции Российской Федерации часть 5 (в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 8 августа 2024 года N 216-ФЗ) статьи 16 Федерального закона от 27 июля 2006 года N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", в силу которой требования о защите информации, содержащейся в государственных информационных системах, устанавливаются федеральным органом исполнительной власти в области обеспечения безопасности и федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным в области противодействия техническим разведкам и технической защиты информации, в пределах их полномочий; при создании и эксплуатации государственных информационных систем используемые в целях защиты информации методы и способы ее защиты должны соответствовать указанным требованиям.
Как следует из представленных материалов, на основании решения Московской городской избирательной комиссии от 21 июля 2022 года на выборах депутатов представительных органов местного самоуправления в городе Москве (в том числе Совета депутатов муниципального округа Останкинский), назначенных на 11 сентября 2022 года, в соответствии с порядком, утвержденным данной избирательной комиссией, проводилось дистанционное электронное голосование с использованием специального программного обеспечения государственной информационной системы "Дистанционное электронное голосование". Д.Е. Карасев, принявший участие в выборах депутатов данного органа местного самоуправления в качестве кандидата, обжаловал решения уполномоченной избирательной комиссии об итогах голосования, в том числе дистанционного электронного голосования, об определении результатов этих выборов в суд, ссылаясь на неправомерность использования названной системы при проведении голосования и подсчете голосов избирателей (в частности, в связи с невозможностью надлежащей защиты содержащейся в ней информации, достоверного определения результатов волеизъявления избирателей, осуществления наблюдения). Решением Останкинского районного суда города Москвы от 19 октября 2022 года, с которым согласились вышестоящие суды, в удовлетворении требований Д.Е. Карасева отказано, поскольку им не было доказано наличие нарушений закона, не позволяющих выявить действительную волю избирателей. При этом суды подчеркнули, что в нормативном правовом акте Московской городской избирательной комиссии были предусмотрены положения, которые в соответствии с требованиями актов большей юридической силы исключают возможность вмешательства в установление итогов дистанционного электронного голосования и обеспечивают при его проведении участие избирателей в голосовании, необходимую защиту информации, а также возможность наблюдения.
По мнению заявителя, оспариваемые законоположения противоречат статьям 1 (часть 1), 15 (часть 3), 17 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 29 (часть 4), 45, 46 (части 1 и 2), 55 (часть 3), 71 (пункт "в") и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку при проведении дистанционного электронного голосования не обеспечивают - в отличие от голосования с использованием бюллетеня - открытость и прозрачность в ходе подсчета голосов, установления итогов голосования, определения результатов выборов, а также объективную и всестороннюю проверку в судебном порядке допущенных при этом нарушений; позволяют регулировать избирательные правоотношения не федеральным законом, а подзаконными актами, в том числе актами Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, и фактически определяющим возможность реализации избирательных прав кодом специального программного обеспечения государственной информационной системы, используемой для дистанционного электронного голосования, к которому отсутствует доступ.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Конституция Российской Федерации, закрепляя право граждан избирать и быть избранными в органы государственной власти и органы местного самоуправления (статья 32, часть 2), непосредственно не определяет порядок его реализации. Как следует из ее статей 71 (пункт "в"), 72 (пункт "н" части 1) и 76 (части 1 и 2), регулирование избирательного права и установление порядка проведения выборов входят в компетенцию законодателя, который, исходя из того, что Конституцией Российской Федерации не определен конкретный порядок голосования на выборах, не лишен возможности вводить различные способы и условия проведения голосования. При этом, осуществляя свои дискреционные полномочия, законодатель должен проявлять необходимую заботу о том, чтобы вводимые им избирательные процедуры были честными и прозрачными, предотвращали возможность фальсификации итогов избирательного процесса, способствовали объективному и достоверному отражению действительных результатов электорального волеизъявления граждан, не допускали в отношении граждан, обладающих активным избирательным правом, необоснованных ограничений, равно как и чрезмерных, вынуждающих к отказу от участия в голосовании обременений (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 апреля 2014 года N 11-П, от 15 ноября 2018 года N 42-П, от 17 ноября 2022 года N 50-П и др.; Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 июня 2019 года N 1575-О).
Применительно к такому субсидиарному способу осуществления активного избирательного права, как дистанционное электронное голосование, Конституционный Суд Российской Федерации отмечал, что нацеленное на достижение всеобщности избирательного права разумное увеличение доступных видов электоральных практик способствует и росту числа граждан, принявших участие в голосовании, повышению гражданской активности, однако при этом для обеспечения подлинности и справедливости избирательного процесса и его результатов должны быть гарантированы надежность и эффективность субсидиарных механизмов, применяемых для организации голосования, соблюдение принципов свободных выборов и адекватное отображение волеизъявления избирателей, реализующих в процессе выборов свое право на участие в управлении делами государства (Постановление от 15 апреля 2014 года N 11-П; Определение от 29 сентября 2022 года N 2568-О).
С учетом этого и в целях обеспечения избирателям дополнительной возможности отдать свои голоса на выборах сообразно собственным предпочтениям Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" предусматривает дистанционное электронное голосование - голосование без использования бюллетеня, изготовленного на бумажном носителе, с использованием специального программного обеспечения (подпункт 62.1 статьи 2). В силу природы и особенностей данного способа осуществления активного избирательного права нормативная регламентация дистанционного электронного голосования, фундаментом которой является названный Федеральный закон, предполагает, что для проведения такого голосования применяются в разумном сочетании необходимые правовые, организационные и технические средства, в совокупности гарантирующие правомерность соответствующих избирательных процедур, их надежность, эффективность и прозрачность.
Вводя в действующее правовое регулирование основные положения, касающиеся проведения дистанционного электронного голосования, Федеральный закон "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" в статье 64.1 определил, что при проведении такого голосования используются, в частности, прошедшие сертификацию и отвечающие установленным Центральной избирательной комиссией Российской Федерации требованиям региональные государственные информационные системы (пункты 1, 6 и 8), и закрепил полномочие избирательной комиссии субъекта Российской Федерации утверждать с учетом указанных требований порядок дистанционного электронного голосования (при проведении с использованием региональных государственных информационных систем выборов в соответствующие органы государственной власти), который должен содержать определенные указанным Федеральным законом положения, включающие, среди прочего, порядок обеспечения возможности наблюдения, порядок установления итогов дистанционного электронного голосования и их учета при определении результатов выборов, референдума (пункты 12 и 13). В свою очередь, информация, содержащаяся в используемых при проведении дистанционного электронного голосования государственных информационных системах, как следует из пункта 19 статьи 64.1 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" и взаимосвязанной с ним части 5 статьи 16 "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", подлежит защите согласно требованиям, которые устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.
Проведение в соответствии с названными положениями, а также с утверждаемыми уполномоченными органами (в том числе избирательными комиссиями) в пределах их полномочий нормативными правовыми актами дистанционного электронного голосования не отменяет действия предусмотренных Федеральным законом "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" гарантий судебной защиты избирательных прав, в частности посредством отмены решения об итогах голосования, о результатах выборов судом (пункты 1.2 и 2 статьи 77 данного Федерального закона). Такая судебная защита, как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, должна быть действенной независимо от того, на каких стадиях избирательного процесса были допущены или выявлены их нарушения, в том числе в отношении установления итогов голосования и определения результатов выборов. При этом она не может осуществляться без учета того обстоятельства, что следствием пересмотра результатов выборов как состоявшегося акта прямого волеизъявления населения может быть нарушение стабильности функционирования институтов представительной демократии, дисквалификация актов реализации избирательного права. Поэтому не любые, а только существенные нарушения законодательства, допущенные при подсчете голосов и установлении итогов голосования, определении результатов выборов, не позволяющие установить действительное волеизъявление избирателей, могут служить основанием для отмены итогов голосования, результатов выборов судом на соответствующей территории (Постановления от 15 января 2002 года N 1-П, от 22 апреля 2013 года N 8-П, от 15 ноября 2018 года N 42-П и др.).
Таким образом, оспариваемые заявителем законоположения закрепляют гарантии реализации активного избирательного права путем дистанционного электронного голосования, наделяют избирательные комиссии полномочиями, осуществление которых согласуется с их статусом органов, организующих подготовку и проведение выборов, и сами по себе не могут расцениваться как препятствующие установлению и всесторонней оценке судами всех обстоятельств, необходимых для разрешения вопроса о том, имели ли место при проведении дистанционного электронного голосования нарушения, не позволяющие с достоверностью определить результаты волеизъявления избирателей (выявить их действительную волю). Следовательно, пункты 6, 8, 13 и 19 статьи 64.1 Федерального закона "Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации" и часть 5 статьи 16 Федерального закона "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" не нарушают в указанных в жалобе аспектах конституционные права Д.Е. Карасева, притом что предполагаемые нарушения, обусловленные, по мнению заявителя, проведением дистанционного электронного голосования, не были им доказаны и не нашли подтверждения в представленных судебных актах.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Карасева Дмитрия Евгеньевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН