КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 марта 2025 г. N 642-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАН ЗАЙФЕРТА
ПАВЛА ПАВЛОВИЧА И КУЛЕНКО ДМИТРИЯ ВЛАДИМИРОВИЧА НА НАРУШЕНИЕ
ИХ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 133, ПУНКТАМИ 1
И 4 ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 135, ЧАСТЬЮ ВТОРОЙ СТАТЬИ 136
УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ,
СТАТЬЕЙ 1101 ГРАЖДАНСКОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, М.Б. Лобова, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы граждан П.П. Зайферта и Д.В. Куленко к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Граждане П.П. Зайферт и Д.В. Куленко, за которыми по уголовным делам было признано право на реабилитацию, обращались в суды с требованиями о возмещении имущественного ущерба и компенсации морального вреда. Частично удовлетворяя эти требования, суды исходили из того, что расходы заявителей на оплату юридической помощи, понесенные в ходе гражданского судопроизводства в связи с рассмотрением их исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, подлежат возмещению в порядке гражданского, а не уголовного судопроизводства. Кроме того, суды пришли к выводу об отсутствии причинной связи между утраченным заработком заявителей и их уголовным преследованием, а также отклонили доводы заявителей о том, что размер компенсации морального вреда должен быть определен с учетом судебного акта, вынесенного по другому делу с аналогичными обстоятельствами.
В этой связи П.П. Зайферт и Д.В. Куленко просят признать не соответствующими статьям 2 и 53 Конституции Российской Федерации часть первую статьи 133 "Основания возникновения права на реабилитацию", пункт 4 части первой статьи 135 "Возмещение имущественного вреда" и часть вторую статьи 136 "Возмещение морального вреда" УПК Российской Федерации в той мере, в какой они позволяют судам отказывать в удовлетворении требований реабилитированного о возмещении вреда (убытков) в виде расходов на оплату юридической помощи адвокатов, понесенных при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства судами исков о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.
Заявители также оспаривают конституционность части первой статьи 133 и пункта 1 части первой статьи 135 УПК Российской Федерации, которые, по их мнению, позволяют отказать в возмещении реабилитированному заработка, утраченного в связи с вынужденным - в условиях уголовного преследования и с учетом специфики исполнения трудовых обязанностей - использованием отпуска без сохранения заработной платы и переводом на нижестоящую должность, что нарушает их права, гарантированные статьями 2, 37 (части 1 и 3) и 53 Конституции Российской Федерации.
Кроме того, заявители утверждают, что статья 1101 "Способ и размер компенсации морального вреда" ГК Российской Федерации противоречит статьям 2, 19 (части 1 и 2) и 53 Конституции Российской Федерации, поскольку в истолковании, приданном ей судами общей юрисдикции, позволяет определять размер компенсации морального вреда без учета судебной практики по другим аналогичным делам, когда при схожих, по сути, обстоятельствах уголовного преследования суды присуждали компенсацию в гораздо большем размере, т.е. не признавать роли прецедента в установлении этого размера.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Конституционный Суд Российской Федерации при характеристике норм главы 18 УПК Российской Федерации, посвященной реабилитации, отмечал, что они сообразно предписаниям статей 45, 49, 52 и 53 Конституции Российской Федерации формируют упрощенный по сравнению с исковым порядком режим правовой защиты. Предусмотренная этой главой процедура не предполагает наличия у судьи широких пределов усмотрения, поскольку законодатель в названной главе не закрепляет специальных правил доказывания и непосредственно определяет состав денежных средств и имущества, подлежащих возмещению (часть первая статьи 135 данного Кодекса) (Постановление от 14 ноября 2017 года N 28-П). В соответствии со статьей 137 УПК Российской Федерации постановление судьи о производстве выплат и возврате имущества может быть обжаловано в порядке, установленном его главами 45.1 и 47.1. Если требование о возмещении вреда судом не удовлетворено или реабилитированный не согласен с принятым по правилам уголовного процесса судебным решением, то часть первая статьи 138 данного Кодекса позволяет ему обратиться в суд в порядке гражданского судопроизводства с тождественным требованием. Кроме того, в порядке гражданского судопроизводства, согласно части второй статьи 136 данного Кодекса, предъявляются иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении. Такое правовое регулирование, будучи направленным на обеспечение дополнительных гарантий восстановления имущественных и личных неимущественных прав реабилитированных, само по себе не может расцениваться как нарушающее их конституционные права в ситуации, когда положения процессуальных кодексов разрешают вопросы соотношения различных форм защиты нарушенных прав (Постановление от 12 октября 2021 года N 44-П).
Соответственно, расходы на оплату услуг представителя, понесенные обвиняемым в уголовном деле, в системе действующего правового регулирования, в том числе с учетом положений статьи 131 УПК Российской Федерации, не относятся к числу процессуальных издержек, а могут расцениваться как вред, причиненный лицу в результате его незаконного уголовного преследования по смыслу статьи 15 ГК Российской Федерации о возмещении убытков. Поэтому пункт 4 части первой статьи 135 УПК Российской Федерации прямо включает суммы, выплаченные реабилитированными за оказание юридической помощи, в возмещаемый имущественный вред, причиненный незаконным уголовным преследованием (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 27 февраля 2024 года N 282-О). Расходы же реабилитированного на оплату услуг представителя, понесенные в ходе гражданского судопроизводства в связи с рассмотрением исковых требований о компенсации морального вреда, возмещаются по правилам статьи 100 ГПК Российской Федерации, поскольку само по себе требование о взыскании судебных расходов, не будучи самостоятельным имущественным требованием, всегда рассматривается судом в рамках того дела, по которому суд принимает решение по существу, а распределение судебных расходов является производным от результатов разрешения судом соответствующего дела по существу (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 октября 2015 года N 27-П и Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 24 декабря 2024 года N 3558-О).
Статья 1101 ГК Российской Федерации предусматривает в пункте 1, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, и устанавливает в пункте 2 критерии определения размера компенсации, включая характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степень вины причинителя вреда, и иные заслуживающие внимания обстоятельства с учетом требований разумности и справедливости. Использование в данной статье оценочных понятий в качестве требования, которым должен руководствоваться суд при определении размера компенсации морального вреда, не свидетельствует о неопределенности содержания данной нормы и не приводит к какому-либо неравенству при ее применении. Применяя общее правовое предписание к конкретным обстоятельствам дела, судья принимает решение в пределах предоставленной ему законом свободы усмотрения, что не может расцениваться как нарушение каких-либо конституционных прав гражданина (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2003 года N 404-О, от 15 июля 2004 года N 276-О, от 28 сентября 2023 года N 2507-О, от 29 ноября 2024 года N 3099-О и др.).
Таким образом, часть первая статьи 133, пункт 4 части первой статьи 135 и часть вторая статьи 136 УПК Российской Федерации, а равно и статья 1101 ГК Российской Федерации не могут расцениваться как нарушающие права заявителей в указанном ими аспекте.
Что же касается иных требований заявителей, то, возражая против судебной оценки фактических обстоятельств своего дела, установившей отсутствие причинной связи между их уголовным преследованием и утраченным ими заработком, в обоснование своей позиции они приводят доводы, которые свидетельствуют о том, что нарушение своих прав они связывают не с содержанием оспариваемых норм, а с невыполнением их предписаний в их конкретном деле. Тем самым заявители, по существу, в этой части жалобы ставят перед Конституционным Судом Российской Федерации вопрос об оценке состоявшихся в их деле судебных решений, разрешение которого не входит в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, как она определена статьей 125 Конституции Российской Федерации и статьей 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы граждан Зайферта Павла Павловича и Куленко Дмитрия Владимировича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН