КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 ноября 2025 г. N 3113-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
РЕСПУБЛИКИ ФИЛИППИНЫ И СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ
ПК. НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТОМ "Б" ЧАСТИ
ВТОРОЙ СТАТЬИ 127.1 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ,
А ТАКЖЕ ЧАСТЯМИ 3 И 9 СТАТЬИ 55 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА
"ОБ ОСНОВАХ ОХРАНЫ ЗДОРОВЬЯ ГРАЖДАН В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина Республики Филиппины и Соединенных Штатов Америки П.К. к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Гражданин Республики Филиппины и Соединенных Штатов Америки П.К. оспаривает конституционность следующих норм:
пункта "б" части второй статьи 127.1 УК Российской Федерации, устанавливающего уголовную ответственность за куплю-продажу человека, иные сделки в отношении человека, а равно совершенные в целях его эксплуатации вербовку, перевозку, передачу, укрывательство или получение, совершенные в отношении несовершеннолетнего;
части 3 статьи 55 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", предусматривающей, что мужчина и женщина, как состоящие, так и не состоящие в браке, имеют право на применение вспомогательных репродуктивных технологий при наличии обоюдного информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство; одинокая женщина также имеет право на применение вспомогательных репродуктивных технологий при наличии ее информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство (в редакции, действовавшей до внесения изменений Федеральным законом от 19 декабря 2022 года N 538-ФЗ, которым названная часть дополнена указанием на то, что право на применение вспомогательных репродуктивных технологий в виде суррогатного материнства не распространяется на мужчину и женщину, которые не состоят в браке);
части 9 той же статьи, в соответствии с которой суррогатное материнство представляет собой вынашивание и рождение ребенка (в том числе преждевременные роды) по договору, заключаемому между суррогатной матерью (женщиной, вынашивающей плод после переноса донорского эмбриона) и потенциальными родителями, чьи половые клетки использовались для оплодотворения, либо одинокой женщиной, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможно по медицинским показаниям (в редакции, действовавшей до внесения Федеральным законом от 19 декабря 2022 года N 538-ФЗ изменений, предусматривающих, в частности, что договор о суррогатном материнстве заключается с потенциальными родителями, половые клетки которых использовались для оплодотворения, для которых вынашивание и рождение ребенка невозможны по медицинским показаниям (генетическая мать и генетический отец) и которые состоят в браке между собой), либо одинокой женщиной, половые клетки которой использовались для оплодотворения и для которой вынашивание и рождение ребенка невозможны по медицинским показаниям).
Из представленных материалов следует, что решением суда общей юрисдикции, оставленным в соответствующей части без изменения определением суда апелляционной инстанции (принято после направления дела в этой части на новое рассмотрение кассационным судом общей юрисдикции), среди прочего, отказано в удовлетворении требования П.К. об установлении его отцовства в отношении несовершеннолетнего ребенка, рожденного суррогатной матерью. Суд апелляционной инстанции, среди прочего, сослался на вступившие в законную силу приговоры судов, которыми установлено совершение в отношении этого ребенка купли-продажи. В передаче кассационной жалобы на определение суда апелляционной инстанции и определение суда кассационной инстанции, которым оно оставлено без изменения, для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации было отказано.
По мнению заявителя, оспариваемые положения Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (в оспариваемой редакции) противоречат статьям 1, 7, 19, 38 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 67.1 (часть 4) Конституции Российской Федерации, поскольку они не позволяют установить отцовство единственного родителя, воспользовавшегося технологией суррогатного материнства. Кроме того, П.К. указывает, что часть 9 статьи 55 названного Федерального закона и подпункт "б" части второй статьи 127.1 УК Российской Федерации не соответствуют статьям 1 (часть 1), 8 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1) и 41 Конституции Российской Федерации, поскольку они не позволяют разграничить предусмотренную законодательством сделку, при совершении которой допущены формальные нарушения, от уголовно наказуемого деяния и тем самым подрывают разумные ожидания частных лиц, обратившихся за медицинской услугой.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
В силу статьи 125 (пункт "а" части 4) Конституции Российской Федерации, пункта 3 части первой статьи 3, статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" граждане и юридические лица вправе обратиться в Конституционный Суд Российской Федерации с жалобой на нарушение конституционных прав и свобод нормативным актом и такая жалоба признается допустимой, если имеются признаки нарушения прав и свобод заявителя в результате применения оспариваемого нормативного акта в конкретном деле с его участием, а жалоба подана в срок не позднее одного года после принятия судебного решения, которым исчерпываются внутригосударственные средства судебной защиты. Конкретным же делом, по смыслу указанных статей Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", является то дело, в котором судом в установленной юрисдикционной процедуре разрешается затрагивающий права и свободы заявителя вопрос на основе положений соответствующего нормативного акта, устанавливаются и (или) исследуются фактические обстоятельства (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 2016 года N 77-О, от 24 февраля 2022 года N 314-О, от 28 июня 2022 года N 1644-О и др.). Вопреки требованиям статей 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", представленными материалами применение судами пункта "б" части второй статьи 127.1 УК Российской Федерации в деле с участием заявителя не подтверждается.
Части 3 и 9 статьи 55 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" как в редакции, действовавшей до внесения изменений Федеральным законом от 19 декабря 2022 года N 538-ФЗ, так и в действующей редакции обеспечивают реализацию права граждан на применение вспомогательных репродуктивных технологий.
Конституционный Суд Российской Федерации применительно к случаям фактического использования технологии суррогатного материнства одинокими мужчинами указывал, что установление в судебном порядке отцовства таких мужчин в отношении детей, рожденных суррогатной матерью, - имея в виду вытекающую из Конституции Российской Федерации в единстве с международно-правовыми актами приоритетную цель защиты прав и интересов ребенка - может быть оправдано лишь необходимостью легализации правовой связи таких детей с их генетическими отцами и тем самым обеспечения таким детям родительского попечения, хотя и в лице единственного родителя (Постановление от 29 июня 2021 года N 30-П).
Соответственно, части 3 и 9 статьи 55 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" в оспариваемой редакции сами по себе не могут рассматриваться в качестве нарушающих в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявителя, в деле с участием которого суд апелляционной инстанции указал, что, несмотря на результаты молекулярно-генетической экспертизы, удовлетворению требований П.К. препятствует нарушение им закона при получении услуги суррогатного материнства и совершение в отношении несовершеннолетнего купли-продажи, установленное приговорами судов.
Установление же и исследование фактических обстоятельств конкретного дела, оценка доказательств, послуживших основанием для применения в нем судами тех или иных норм права, не входят в компетенцию Конституционного Суда Российской Федерации, закрепленную в статье 125 Конституции Российской Федерации и статье 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации".
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Республики Филиппины и Соединенных Штатов Америки П.К., поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН