КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 27 ноября 2025 г. N 3192-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
БАХАРЧИЕВА МАГОМЕДА САЙДАМИЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО
КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТОМ "В" ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 104.1
И ПУНКТОМ "А" ЧАСТИ ЧЕТВЕРТОЙ СТАТЬИ 162 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ, ЧАСТЬЮ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 18 И ПУНКТОМ 3
ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 38 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина М.С. Бахарчиева к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Гражданин М.С. Бахарчиев оспаривает конституционность пункта "в" части первой статьи 104.1 "Конфискация имущества" и пункта "а" части четвертой статьи 162 "Разбой" УК Российской Федерации, части первой статьи 18 "Язык уголовного судопроизводства" и пункта 3 части второй статьи 38 "Следователь" УПК Российской Федерации.
Как следует из представленных материалов, приговором районного суда (оставленным без изменения в апелляционном порядке) М.С. Бахарчиев признан виновным в совершении преступлений, в том числе предусмотренных пунктом "а" части четвертой статьи 162 УК Российской Федерации (совершенных в составе организованной группы); также удовлетворен гражданский иск потерпевшего, при этом обращено взыскание на часть денежных средств, принадлежащих подсудимому, а оставшаяся часть этих средств конфискована как предназначавшаяся для финансирования терроризма и организованной группы. Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации отказано в передаче кассационной жалобы осужденного для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, в том числе отклонены доводы о недоказанности предназначения денежных средств для финансирования терроризма. С судебными решениями согласился и заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации.
В связи с этим М.С. Бахарчиев утверждает, что оспариваемые нормы не соответствуют статьям 2, 15 (часть 4), 17 (часть 1), 18, 22 (часть 1), 26 (часть 2), 28, 35 (части 1 - 3), 45, 46 (часть 1), 49, 50 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации, поскольку позволяют:
конфисковать денежные средства без доказывания их предназначения для финансирования терроризма, применяя конфискацию за будущее, а не уже совершенное деяние;
привлекать к уголовной ответственности за разбой, совершенный организованной группой, в отношении которой не определены ее признаки, общественная опасность и отличия от группы лиц по предварительному сговору;
использовать в уголовном судопроизводстве слова неясного значения, что затрудняет восприятие содержания процессуальных документов;
изымать у подозреваемого, обвиняемого денежные средства, которые не имеют отношения к уголовному делу, а также признавать их доказательствами, ухудшая положение лица (квалификацию его деяния).
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. По смыслу предусмотренного частью первой статьи 104.1 УК Российской Федерации правового регулирования, конфискация является мерой публично-правового принуждения при привлечении лица к уголовной ответственности за соответствующее преступление, дифференцированное применение которой - в отличие от уголовных санкций, предусмотренных Особенной частью данного Кодекса, - не предполагается, в том числе исходя из обстоятельств, как уменьшающих, так и отягчающих степень общественной опасности деяния, инкриминируемого лицу, либо лица, совершившего деяние. Возложение на лицо обязанности претерпеть дополнительные (по отношению к наказанию) правоограничения в виде конфискации - в контексте действующего уголовного законодательства - является специальной превентивной мерой уголовно-правового характера (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30 мая 2025 года N 25-П).
При этом Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации предусматривает, что при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию в числе прочего обстоятельства, подтверждающие, что имущество, подлежащее конфискации в соответствии со статьей 104.1 УК Российской Федерации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия, оборудования или иного средства совершения преступления либо для финансирования терроризма, экстремистской деятельности (экстремизма), организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации), деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации (пункт 8 части первой статьи 73); вопрос о доказанности таких обстоятельств подлежит разрешению судом при постановлении приговора (пункт 10.1 части первой статьи 299).
Соответственно, решение о конфискации перечисленных в пункте "в" части первой статьи 104.1 УК Российской Федерации денег, ценностей и иного имущества, используемых или предназначенных, в частности, для финансирования терроризма или организованной группы, - чтобы отвечать принципу законности, предъявляющему требования обоснованности и мотивированности к судебным решениям (часть четвертая статьи 7 УПК Российской Федерации), - может быть вынесено только при условии доказанности соответствующего использования или предназначения материальных ценностей.
2.2. В системе правового регулирования предполагается именно уголовная ответственность за посягательства, совершенные в рамках организованной преступной деятельности. Осуществленная законодателем дифференциация ответственности за совершение преступлений против собственности участником устойчивой группы лиц, заранее объединившихся для совершения одного, а тем более нескольких преступлений, отражает повышенную степень общественной опасности такого деяния (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 28 марта 2024 года N 812-О, от 30 мая 2024 года N 1425-О и от 25 июня 2024 года N 1494-О).
Уголовный кодекс Российской Федерации, регламентируя общие вопросы ответственности за соучастие в преступлении, т.е. за умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления (статья 32), признает преступление совершенным организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений (часть третья статьи 35). Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, положения статьи 35 данного Кодекса, определяющие формы соучастия, направлены на обеспечение дифференциации ответственности за преступления в зависимости от степени сплоченности участвующих в их совершении лиц (определения от 17 июля 2007 года N 606-О-О, от 29 января 2009 года N 57-О-О, от 21 мая 2015 года N 1131-О, от 19 июля 2016 года N 1631-О, от 28 сентября 2017 года N 2165-О и др.).
Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, нормы уголовного закона (в том числе устанавливающие особенности соучастия в преступлении) не регламентируют вопросов, связанных с доказыванием вины и презумпцией невиновности (Определение от 23 июня 2016 года N 1279-О). Исходя из этой презумпции, если противоправность того или иного деяния или его совершение конкретным лицом, в том числе в соучастии, не установлены и не доказаны в соответствующих уголовно-процессуальных процедурах, все сомнения должны толковаться в пользу данного лица, которое в этом случае не подлежит уголовной ответственности, а его деяние не может быть квалифицировано как совершенное в соучастии. Суд же обязан, рассмотрев уголовное дело по существу и оценив все собранные доказательства и доводы сторон, вынести законное, обоснованное и мотивированное решение. Тем самым ответственность за совершение преступления в составе организованной группы возможна только при установлении судом в надлежащем уголовно-процессуальном порядке признаков совершения преступления организованной группой (включая степень устойчивости группы лиц, их объединение для совершения одного или нескольких преступлений), фактического участия лица в такой группе, а также исходя из его доказанной роли в совершенном преступлении и из направленности его умысла (определения от 17 июля 2007 года N 606-О-О, от 21 декабря 2011 года N 1775-О-О, от 25 января 2012 года N 104-О-О, от 23 июля 2020 года N 1887-О, от 27 декабря 2023 года N 3324-О, от 25 апреля 2024 года N 878-О и др.).
Соответственно, дифференциация в пункте "а" части четвертой статьи 162 УК Российской Федерации уголовной ответственности за разбой, совершенный организованной группой, позволяет учесть признаки, свидетельствующие о повышенной общественной опасности такого деяния.
2.3. Что же касается части первой статьи 18 УПК Российской Федерации, которая в качестве одного из принципов уголовного судопроизводства закрепляет, что оно ведется на русском языке, а также на государственных языках входящих в Российскую Федерацию республик, то данная норма действует во взаимосвязи с частью 3 статьи 1 Федерального закона от 1 июня 2005 года N 53-ФЗ "О государственном языке Российской Федерации", требующей соблюдения в том числе в деятельности государственных органов норм современного русского литературного языка. Список нормативных словарей, справочников и грамматик, фиксирующих нормы современного русского литературного языка при его использовании в качестве государственного языка Российской Федерации, утвержден распоряжением Правительства Российской Федерации от 30 апреля 2025 года N 1102-р.
2.4. Закрепляя в пункте 3 части второй статьи 38 УПК Российской Федерации полномочие следователя самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, законодатель вместе с тем не исключает необходимость выполнения следователем в процессе уголовного преследования всего комплекса предусмотренных уголовно-процессуальным законом, в частности статьями 7, 11, 14 и 16 данного Кодекса, мер по охране в уголовном судопроизводстве прав и законных интересов лиц и организаций (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 29 июня 2004 года N 13-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 24 января 2008 года N 63-О-О, от 28 сентября 2023 года N 2654-О и др.).
Таким образом, оспариваемые нормы не содержат неопределенности и не могут расцениваться как нарушающие конституционные права заявителя в обозначенных им аспектах.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бахарчиева Магомеда Сайдамиевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН