КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 30 сентября 2025 г. N 2369-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАН ШАБАРОВА
АНДРЕЯ ЛЬВОВИЧА И ШАБАРОВОЙ ДАРЬИ ЛЬВОВНЫ НА НАРУШЕНИЕ
ИХ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПУНКТОМ 1 СТАТЬИ 181 ГРАЖДАНСКОГО
КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы граждан Шабаровой Дарьи Львовны и Шабарова Андрея Львовича к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Граждане А.Л. Шабаров и Д.Л. Шабарова оспаривают конституционность пункта 1 статьи 181 ГК Российской Федерации, согласно которому срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года; течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения; при этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.
Из представленных материалов следует, что апелляционным определением суда общей юрисдикции, с которым согласились суды вышестоящих инстанций, отказано в удовлетворении исковых требований заявителей о признании договора дарения недействительной сделкой, применении последствий недействительности сделки. Суд апелляционной инстанции признал пропущенным срок исковой давности.
По мнению заявителей, оспариваемое положение противоречит статьям 18, 19, 45, 46 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по смыслу, придаваемому ему правоприменительной практикой, в том числе с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", оно лишает наследников, узнавших после смерти наследодателя о заключении им более десяти лет назад договора дарения недвижимого имущества, права на судебную защиту в силу невозможности оспорить данную сделку как совершенную с пороком воли. Кроме того, применение оспариваемого положения создает ситуацию, позволяющую одаряемому при наличии формальной регистрации перехода к нему права собственности намеренно скрывать совершение указанной сделки.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что регулирование сроков для обращения в суд, включая их изменение и отмену, относится к компетенции законодателя; установление этих сроков обусловлено необходимостью обеспечить стабильность правоотношений и не может рассматриваться как нарушение права на судебную защиту (Постановление от 15 февраля 2016 года N 3-П; определения от 3 октября 2006 года N 439-О, от 28 декабря 2021 года N 2884-О и др.); данный вывод в полной мере распространяется и на гражданско-правовой институт исковой давности (определения от 22 апреля 2014 года N 752-О, от 28 марта 2024 года N 709-О и др.).
Это означает, что законодатель в пределах своих дискреционных полномочий вправе не только устанавливать, изменять и отменять сроки исковой давности в зависимости от целей правового регулирования и производить их дифференциацию при наличии к тому объективных и разумных оснований, но и определять порядок их течения во времени, момент начала и окончания, с тем чтобы обеспечить реальную возможность исковой защиты права, стабильность, определенность и предсказуемость правового статуса субъектов гражданских правоотношений (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2022 года N 2473-О, от 27 июня 2023 года N 1646-О и др.).
Предусмотренный в пункте 1 статьи 181 ГК Российской Федерации дифференцированный подход к определению момента начала течения срока исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной в зависимости от статуса истца (сторона сделки или лицо, таковым не являющееся) согласуется с конституционным принципом справедливости, поскольку учитывает объективные различия в осведомленности заинтересованных лиц о наличии самой сделки, ее исполнении; установление же разных сроков исковой давности в зависимости от указанного статуса не выходит за пределы дискреционных полномочий законодателя и обеспечивает дополнительные гарантии судебной защиты прав лиц, не являющихся стороной ничтожной сделки, но непосредственно заинтересованных в поддержании основ правопорядка и нравственности, законности гражданско-правового оборота (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 30 мая 2024 года N 1334-О и от 29 апреля 2025 года N 1110-О).
В пункте 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о наследовании" разъясняется, что наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК Российской Федерации, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления; вопрос о начале течения срока исковой давности по требованиям об оспоримости сделки разрешается судом исходя из конкретных обстоятельств дела (например, обстоятельств, касающихся прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых наследодателем была совершена сделка) и с учетом того, когда наследодатель узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Пункт 1 статьи 181 ГК Российской Федерации сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности по ничтожным сделкам исходя из фактических обстоятельств дела. Его положения как сами по себе, так и в свете приведенных разъяснений, развивающих также положения пункта 2 статьи 181 ГК Российской Федерации и учитывающих направленность правового регулирования оспоримых сделок на защиту интересов их сторон, не могут расцениваться как нарушающие в указанном в жалобе аспекте конституционные права заявителей, в деле с участием которых отказ в иске помимо пропуска истцами срока исковой давности был основан на том, что суды, с учетом статей 166, 167, 170, 178 и 179 ГК Российской Федерации, не нашли оснований для признания договора дарения ни оспоримой сделкой (совершенной под влиянием обмана или существенного заблуждения), ни ничтожной (совершенной в отсутствие действительной воли на достижение соответствующих дарению правовых последствий).
Установление же фактических обстоятельств конкретного дела, оценка доказательств, а также проверка правильности применения оспариваемых норм с учетом указанных обстоятельств не входят в полномочия Конституционного Суда Российской Федерации (статья 125 Конституции Российской Федерации и статья 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации").
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы граждан Шабарова Андрея Львовича и Шабаровой Дарьи Львовны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН