КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
от 31 марта 2026 г. N 936-О
ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНИНА
ШАШМУРИНА ОЛЕГА НИКОЛАЕВИЧА НА НАРУШЕНИЕ ЕГО КОНСТИТУЦИОННЫХ
ПРАВ СТАТЬЕЙ 39 УГОЛОВНОГО КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
И РЯДОМ ПОЛОЖЕНИЙ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА
РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей А.Ю. Бушева, Л.М. Жарковой, К.Б. Калиновского, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, А.В. Коновалова, М.Б. Лобова, В.А. Сивицкого, Е.В. Тарибо,
рассмотрев вопрос о возможности принятия жалобы гражданина О.Н. Шашмурина к рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации,
установил:
1. Приговор суда - согласно которому гражданин О.Н. Шашмурин был оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью четвертой статьи 159 "Мошенничество" УК Российской Федерации, и одновременно осужден к 5 годам 6 месяцам лишения свободы условно за совершение преступления, предусмотренного пунктом "а" части второй статьи 238.1 "Обращение фальсифицированных, недоброкачественных и незарегистрированных лекарственных средств, медицинских изделий и оборот фальсифицированных биологически активных добавок" того же Кодекса, - отменен апелляционным определением по результатам рассмотрения представления государственного обвинителя с направлением дела на новое рассмотрение, с чем, в свою очередь, согласились суды кассационной инстанции.
При этом суд апелляционной инстанции констатировал, что выводы суда первой инстанции об отсутствии в действиях заявителя состава преступления, предусмотренного частью четвертой статьи 159 УК Российской Федерации, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на неправильном применении уголовного закона. Остальные же доводы сторон не рассматривались по существу как подлежащие проверке и учету при новом рассмотрении дела.
Вновь вынесенным приговором с учетом внесенных в него изменений О.Н. Шашмурин признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью четвертой статьи 159 и пунктом "а" части второй статьи 238.1 УК Российской Федерации, и ему назначено окончательное наказание в виде лишения свободы на срок 3 года 10 месяцев со штрафом в размере 1 млн руб.
В частности, как установили суды, заявитель в рамках договоров с лечебными учреждениями в 2021 году (т.е. в период массового распространения коронавирусной инфекции) сбыл фальсифицированные лекарственные средства в крупном размере в составе группы лиц по предварительному сговору - под видом кислорода жидкого медицинского поставил с представлением подложных документов кислород жидкий технический, не являющийся лекарственным средством. При этом доводы стороны защиты о совершении указанных действий в состоянии крайней необходимости и в отсутствие корыстного умысла отклонены с разъяснением, что согласно материалам дела содеянное было обусловлено извлечением выгоды и сопровождалось обманом, притом что технический кислород не мог использоваться по назначению медицинскими учреждениями, будучи опасным для здоровья и жизни человека. Также подчеркнуто, что с учетом удовлетворения в апелляционном определении доводов представления государственного обвинителя об ухудшении положения осужденного у суда первой инстанции при новом рассмотрении дела имелись основания для назначения ему более строгого наказания.
В этой связи О.Н. Шашмурин просит признать не соответствующими статьям 1 (часть 1), 2, 17, 18, 19 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 35 (части 1 и 2), 45, 46 (часть 1), 50 (часть 3), 118, 120 и 123 Конституции Российской Федерации следующие законоположения:
статью 39 "Крайняя необходимость" УК Российской Федерации, утверждая, что данная норма в системном единстве с положениями частей первой и второй статьи 238.1 того же Кодекса позволяет не признавать совершенными в состоянии крайней необходимости действия лица по устранению возникшей опасности, когда такое лицо не обладает специальными познаниями относительно возможных последствий своего поведения и при этом преследует цель получения экономической выгоды;
статью 389.15 "Основания отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке" УПК Российской Федерации, как допускающую пересмотр судебного решения по не предусмотренному в ней основанию;
части первую и третью статьи 389.19 "Пределы прав суда апелляционной инстанции" того же Кодекса, поскольку данные нормы, по мнению заявителя, позволяют суду апелляционной инстанции не осуществлять проверку доводов сторон, изложенных в апелляционных жалобах и представлениях, предписывая суду первой инстанции в случае отмены приговора оценить и учесть их в рамках нового рассмотрения дела;
статьи 389.22 "Отмена обвинительного приговора или иных решений суда первой инстанции с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство либо с возвращением уголовного дела прокурору", 389.23 "Отмена приговора и иных решений суда первой инстанции с вынесением нового судебного решения" и часть первую статьи 389.24 "Отмена приговора или изменение иного судебного решения в сторону ухудшения положения осужденного, оправданного, лица, в отношении которого уголовное дело прекращено" УПК Российской Федерации в той мере, в какой данные нормы позволяют суду первой инстанции при новом рассмотрении дела после отмены ранее вынесенного приговора по основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения обвиняемого, назначать ему более строгое наказание.
2. Конституционный Суд Российской Федерации, изучив представленные материалы, не находит оснований для принятия данной жалобы к рассмотрению.
2.1. Любое привлечение к уголовной ответственности - по смыслу статьи 54 (часть 2) Конституции Российской Федерации и конкретизирующих ее части второй статьи 2, статьи 8 и части первой статьи 14 УК Российской Федерации - безусловно предполагает, что ее основанием может быть лишь обладающее опасностью для личности, общества или государства деяние, содержащее все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом, которые должны быть присущи ему в момент совершения (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2017 года N 2-П и от 8 апреля 2021 года N 11-П).
При этом Уголовный кодекс Российской Федерации в главе 8 предусматривает специальные обстоятельства, которые исключают уголовную противоправность деяний. В частности, согласно статье 39 данного Кодекса не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в состоянии крайней необходимости, т.е. для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости (часть первая).
Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации, для признания предпринятых лицом действий крайне необходимыми (не преступными) должны быть установлены наличие и действительный характер возникшей опасности, а также невозможность ее устранения без причинения ущерба интересам личности, общества или государства и отсутствие явного превышения допустимых при этом пределов, в том числе в виде причинения вреда, равного или большего по сравнению с тем, который мог быть причинен при дальнейшем развитии возникшей опасности; например, не влечет уголовной ответственности временное осуществление предпринимательской деятельности без лицензии (лицензия не продлена в установленные сроки), если прекращение указанной деятельности может привести к дезорганизации работы объектов жизнеобеспечения (прекращение водозабора, водоочистки, теплоснабжения жилья и социальных объектов населенного пункта, угроза техногенной аварии и т.д.) (пункт 18.1 постановления от 15 ноября 2016 года N 48 "О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности").
Соответственно, положения статьи 39 УК Российской Федерации не содержат неопределенности признаков крайней необходимости, приводящей к произвольному их пониманию и применению судами (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 сентября 2021 года N 2058-О). При этом совершенная обманным путем поставка в лечебные учреждения заведомо фальсифицированных лекарственных средств, оборот которых запрещен (пункт 2 части 5 статьи 45, часть 5 статьи 47 и часть 1 статьи 57 Федерального закона от 12 апреля 2010 года N 61-ФЗ "Об обращении лекарственных средств") и использование которых создает, а не предотвращает опасность причинения вреда нуждающимся в медицинской помощи лицам, в любом случае не может расцениваться как деяние, совершенное в состоянии крайней необходимости.
2.2. Как отмечал Конституционный Суд Российской Федерации, разрешение вопроса о том, какое решение должно быть принято судом апелляционной инстанции по итогам проведенного судебного разбирательства: об отмене оспариваемого судебного акта, его изменении или иное (статьи 389.20 и 389.26 УПК Российской Федерации), - будучи напрямую отнесенным к компетенции судов общей юрисдикции, осуществляется в каждом конкретном случае с учетом наличия закрепленных в статье 389.15 УПК Российской Федерации к тому оснований и характера допущенных нарушений, в том числе их неустранимости (определения от 26 мая 2016 года N 1103-О, от 26 ноября 2018 года N 2826-О и от 18 июля 2019 года N 1851-О), притом что исправление судебной ошибки и вынесение справедливого решения по уголовному делу не может расцениваться в качестве нарушения прав (определения от 20 апреля 2017 года N 776-О, от 27 декабря 2022 года N 3498-О, от 26 июня 2025 года N 1817-О и др.).
Положения статьи 389.19 УПК Российской Федерации, закрепляющие пределы прав суда апелляционной инстанции, не содержат какой-либо неопределенности, равно как и изъятий из установленного порядка доказывания по уголовным делам в суде первой инстанции (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 25 ноября 2020 года N 2603-О). При этом в случае отмены обвинительного приговора и направления уголовного дела на новое судебное разбирательство по причине выявления нарушений уголовно-процессуального и (или) уголовного законов, неустранимых в суде апелляционной инстанции (часть первая статьи 389.22 УПК Российской Федерации), сторона защиты не лишается возможности приводить доводы о необоснованности предъявленного обвинения и заявлять соответствующие ходатайства - такое право осуществимо в ходе нового судебного разбирательства в суде как первой, так и апелляционной инстанции (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 25 октября 2016 года N 2196-О, от 25 апреля 2019 года N 1145-О, от 20 июля 2021 года N 1445-О и др.).
Кроме того, как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации, с учетом взаимосвязанных положений статей 389.22, 389.23 и части первой статьи 389.24 УПК Российской Федерации о том, что обвинительный приговор, определение, постановление суда первой инстанции могут быть отменены или изменены в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей, при новом рассмотрении дела в суде первой или апелляционной инстанции после отмены приговора в связи с нарушением права обвиняемого на защиту, а также по иным основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения обвиняемого, не допускается применение закона о более тяжком преступлении, назначение обвиняемому более строгого наказания или любое иное усиление его уголовной ответственности (пункт 20 постановления от 30 июня 2015 года N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве").
В то же время, как следует из представленных О.Н. Шашмуриным материалов, первоначально вынесенный в его отношении приговор был отменен судом апелляционной инстанции по результатам рассмотрения представления государственного обвинителя, в котором ставился вопрос об ухудшении положения заявителя.
Таким образом, отсутствуют основания утверждать, что оспариваемые положения уголовного и уголовно-процессуального законов нарушают конституционные права О.Н. Шашмурина в обозначенных им аспектах.
Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
определил:
1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шашмурина Олега Николаевича, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.
2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.
Председатель
Конституционного Суда
Российской Федерации
В.Д.ЗОРЬКИН