[неофициальный перевод] < * >
Украина против Российской Федерации (Крым)
(Ukraine v. Russia (re Crimea))
(N 20958/14)
По материалам Решения Большой Палаты
Европейского Суда по правам человека
от 14 января 2021 года
< * > Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.
ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА
Власти Украины утверждают, что с 27 февраля 2014 г. власти Российской Федерации осуществляют эффективный контроль над Автономной Республикой Крым < * > и г. Севастополем, неотъемлемыми территориями Украины, и что власти Российской Федерации осуществляют административную практику в Крыму или в отношении Крыма, которая привела к многочисленным нарушениям Конвенции в период с 27 февраля 2014 г. по 26 августа 2015 г. вследствие оспариваемого присоединения Крыма к Российской Федерации.
< * > Так в тексте Решения. В соответствии с договором от 18 марта 2014 г. официальное название - Республика Крым.
ВОПРОСЫ ПРАВА
Пределы рассмотрения жалобы. Вопросы о законности "аннексии Крыма" per se согласно международному праву и, следовательно, о правовом статусе Крыма после аннексии ранее не передавались на рассмотрение Европейского Суда. Таким образом, они выходят за рамки жалобы и непосредственно не будут рассматриваться Европейским Судом.
Предполагаемое отсутствие истинной жалобы по делу. Политический характер каких-либо мотивов, которые могли бы побудить власти Украины подать межгосударственную жалобу в Европейский Суд, или политические последствия, которые могло бы иметь постановление Европейского Суда, не имеют какого-либо значения при определении юрисдикции Европейского Суда для разрешения правовых вопросов, представленных ему на рассмотрение на основании полномочий, прямо предоставленных ему статьей 19 Конвенции. Заявленное властями Российской Федерации по данному пункту предварительное возражение было отклонено.
Подход к оценке доказательств. В настоящем деле Европейский Суд придерживался своего обычного подхода к вопросу о распределении бремени доказывания при оценке доказательств. Европейский Суд также определил стандарты доказывания, применимые к соответствующим вопросам, касающимся "юрисдикции" властей Российской Федерации в Крыму и предполагаемого наличия "административной практики" (см. ниже).
По поводу соблюдения статьи 1 Конвенции. "Юрисдикция" властей Российской Федерации по отношению к Крыму. Вопрос о "юрисдикции" властей Российской Федерации должен был быть рассмотрен согласно стандарту доказывания "вне всякого разумного сомнения", понимая под этим, что такое доказывание может следовать из взаимосвязи достаточно убедительных, четких и последовательных выводов или других неопровержимых презумпций фактов. Решение Европейского Суда относительно предварительных вопросов на данном этапе рассмотрения жалобы не причиняло ущерба вопросам компетенции и ответственности властей Российской Федерации согласно Конвенции применительно к обжалуемым действиям, которые должны были быть исследованы на этапе рассмотрения жалобы по существу.
Европейский Суд рассмотрел по отдельности два периода: до и после 18 марта 2014 г., когда Российская Федерация, Республика Крым и г. Севастополь подписали договор, согласно которому Республика Крым и г. Севастополь в соответствии с законодательством Российской Федерации вошли в состав Российской Федерации в качестве субъектов Федерации.
(a) Период с 27 февраля по 18 марта 2014 г. В настоящем деле следовало установить, было ли продемонстрировано в соответствии с надлежащим стандартом доказывания, что имели место исключительные обстоятельства, способные послужить основанием для осуществления властями Российской Федерации экстерриториальной юрисдикции на части территории Украины в рассматриваемое время.
(i) Объем военного присутствия Российской Федерации в Крыму. Объем присутствия и действий Вооруженных сил Российской Федерации (Черноморского флота) в Крыму был закреплен серией двусторонних соглашений между властями Украины и Российской Федерации, заключенных в 1997 - 2010 годах. Численность подразделений Вооруженных сил Российской Федерации на полуострове Крым практически удвоилась в течение короткого срока, а именно с января до середины марта 2014 года. Власти Российской Федерации не представили каких-либо доказательств того, что присутствие Вооруженных сил Российской Федерации в Крыму когда-либо достигало такого же уровня, как в настоящем деле, в любое время с момента подписания вышеупомянутых соглашений. Власти Украины не согласились с таким увеличением военного присутствия Российской Федерации на своей территории. Для рассмотрения дела Европейским Судом не имел решающего значения тот факт, что численность военных подразделений Российской Федерации в Крыму не превышала общие показатели, установленные соглашениями. Для Европейского Суда значение имели, скорее, действительная численность военных подразделений и активность военного присутствия Российской Федерации в Крыму, рассмотренные в соответствующем контексте. По информации властей Украины, военными силами Российской Федерации, размещенными в Крыму, были "элитные военные подразделения", "экипированные для эффективного и быстрого захвата и удержания территории". Власти Российской Федерации не оспаривали утверждения, предполагающие техническое, тактическое, военное и профессиональное превосходство Вооруженных сил Российской Федерации. Основания, которые привели власти Российской Федерации для оправдания увеличения военного присутствия Российской Федерации в Крыму, не были подтверждены какими-либо убедительными доказательствами. В частности, не было продемонстрировано, что в период, относившийся к обстоятельствам дела, имела место какая-либо - не говоря уже о реальной - угроза военным подразделениям Российской Федерации, размещенным в Крыму. Более того, в силу соответствующего соглашения какие-либо защитные меры должны были осуществляться "по согласованию с компетентными органами Украины < * > ". Что касается предполагаемых целей "оказать помощь жителям Крыма при сопротивлении нападениям со стороны Вооруженных сил Украины", "обеспечить, чтобы население Крыма могло сделать демократический выбор в безопасности, не опасаясь преследований", ни одно из положений соглашений не могло толковаться как разрешающее вооруженным подразделениям Российской Федерации в Крыму выполнять какие-либо политические или общественно-правозащитные функции.
< * > Согласно тексту соглашения между Российской Федерацией и Украиной от 2 июля 1999 г.
(ii) Действия Вооруженных сил Российской Федерации в Крыму. Власти Российской Федерации не представили каких-либо доказательств или убедительных доводов, которые могли бы поставить под сомнение версию событий в изложении властей Украины, и приведенные в подтверждение этой версии доказательства, в частности, утверждения о том, что российские военнослужащие активно принимали участие в событиях 27 февраля 2014 г., находясь в административных зданиях Верховного совета Крыма и Совета министров Крыма, что привело к смене власти на местном уровне, а представители новой власти впоследствии организовали референдум, провозгласив независимость Крыма и приняв активные меры по вступлению Крыма в состав Российской Федерации.
Во-первых, и что важно, Европейский Суд особо принял во внимание никем не обжалованный довод, который Президент Российской Федерации В.В. Путин озвучил на встрече руководителей спецслужб < * > на совещании в ночь с 22 на 23 февраля 2014 г., а именно, что он принял решение "начать работу по возврату Крыма в состав России". Во-вторых, власти Российской Федерации подтвердили, что "с 1 по 17 марта 2014 г. [российские военные подразделения в Крыму] находились в состоянии готовности оказать помощь населению Крыма в отражении нападений со стороны Вооруженных сил Украины". В-третьих, согласно постановлению Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 1 марта 2014 г. N 48-СФ Президент Российской Федерации получил согласие использовать Вооруженные силы Российской Федерации на территории Украины "до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране". В-четвертых, министр обороны Российской Федерации С.К. Шойгу утверждал, что спецподразделения Российской Федерации 27 февраля 2014 г. захватили здание Верховного совета Крыма в г. Симферополе. В заключение Европейский Суд придал особое значение высказываниям В.В. Путина из интервью, в которых он прямо признал, что власти Российской Федерации "разоружили воинские формирования украинской армии и сил правопорядка < ** > " и что "российские военные поддерживали крымские силы самообороны".
< * > Так в тексте Решения. Согласно открытым данным в Интернете отсутствует официальная информация о каких-либо встречах, проводимых Президентом Российской Федерации с 22 на 23 февраля 2014 г., об их участниках и принятых решениях.
< ** > Согласно видеозаписи интервью Президента Российской Федерации, показанной в документальном фильме "Крым. Путь на Родину".
РЕШЕНИЕ
Относительно жалобы на нарушение статьи 1 Конвенции в части, касавшейся периода с 27 февраля по 18 марта 2014 г.: имелись достаточные доказательства того, что в течение периода, относившегося к обстоятельствам дела, власти Российской Федерации осуществляли эффективный контроль над Крымом. Возражение властей Российской Федерации ratione loci должно быть отклонено.
(b) Период после 18 марта 2014 г. Стороны согласились с тем, что власти Российской Федерации осуществляли свою юрисдикцию на территории Крыма после 18 марта 2014 г. Однако стороны разошлись во мнениях относительно законных оснований для осуществления указанной юрисдикции. В отличие от властей Украины, которые утверждали, что юрисдикция была основана на "эффективном контроле", власти Российской Федерации призывали Европейский Суд не определять природу юрисдикции, распространявшейся на Крым после 18 марта 2014 г.
Вместе с тем в настоящем деле было необходимо рассмотреть характер или правовые основания юрисдикции властей Российской Федерации в отношении Крыма применительно к трем конкретным жалобам властей Украины. Первую, касавшуюся утверждений властей Украины о нарушении требования "суда, созданного на основании закона", предусмотренного пунктом 1 статьи 6 Конвенции, Европейский Суд не мог рассмотреть без того, чтобы сначала определить, законодательство какого государства было применимо: Российской Федерации или Украины. Остальные две жалобы, на нарушение статьи 2 Протокола N 4 к Конвенции и статьи 14 Конвенции, рассмотренной во взаимосвязи со статьей 2 Протокола N 4 к Конвенции, касались предполагаемых ограничений свободы передвижения между Крымом и Украиной, последовавших из de facto преобразования властями Российской Федерации административной границы (между Российской Федерацией и Украиной) в Государственную границу. Если бы осуществляемая в период, относившийся к обстоятельствам дела, властями Российской Федерации в отношении Крыма юрисдикция приняла форму территориальной юрисдикции, а не "эффективного контроля над территорией", статья 2 Протокола N 4 к Конвенции не была бы применима к делу.
Как утверждали власти Российской Федерации, и с чем согласился Европейский Суд, в его задачу не входило определение того, изменил ли в соответствии с международным правом договор о присоединении Крыма от 18 марта 2014 г. суверенную территорию Российской Федерации или Украины и, если да, то в какой степени. Европейский Суд принял во внимание следующие факторы. Во-первых, оба Договаривающихся Государства ратифицировали Конвенцию в отношении своих суверенных территорий в рамках международно признанных границ, как они существовали на момент ратификации. Во-вторых, ни одно из двух государств не признало и не отметило изменение территории. В-третьих, ряд государств и международных структур отказались признавать какое-либо изменение территориальной целостности Украины в отношении Крыма по смыслу международного права. Действительно, власти Российской Федерации не представили подтвержденных доказательствами доводов о том, что суверенная территория одной из сторон по делу была бы изменена.
РЕШЕНИЕ
Относительно жалобы на нарушение статьи 1 Конвенции применительно к периоду после 18 марта 2014 г.: для целей настоящего Решения о приемлемости Европейский Суд исходит из предположения о том, что юрисдикция властей Российской Федерации в отношении Крыма имеет форму "эффективного контроля над территорией", а не форму или характер территориальной юрисдикции.
По поводу соблюдения пункта 1 статьи 35 Конвенции. Исчерпание внутригосударственных средств правовой защиты и стандарт доказывания, применимый к факту предполагаемого наличия "административной практики". Власти Украины ограничили пределы рассмотрения дела фактом предполагаемого наличия административной практики нарушений Конвенции. Власти Украины прямо и недвусмысленно утверждали, что они "не стремились добиться установления индивидуальных нарушений Конвенции". Следовательно, правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты не применимо в настоящем деле.
По мнению Европейского Суда, тесная взаимосвязь между двумя вопросами приемлемости, а именно правилом исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты и приемлемостью для рассмотрения по существу жалобы на наличие "административной практики", которая, как утверждалось, являлась "предполагаемым нарушением" (во французском тексте: "manquement... qu'elle croira pouvoir etre impute") согласно статье 33 Конвенции, требовала применения единого стандарта для того, чтобы жалоба на административную практику была приемлема как по процессуальным, так и по материально-правовым основаниям. Европейский Суд неоднократно указывал, что необходимо соблюдать требование достижения порогового значения для доказательств prima facie как надлежащего стандарта доказывания, требуемого на этапе рассмотрения вопроса о приемлемости применительно к жалобам на административную практику, чтобы правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты не могло быть применено к рассматриваемой категории дел. Данный стандарт, по мнению Европейского Суда, следует применять к каждому из двух элементов "административной практики", а именно к "повторению действий" и к необходимой "официальной толерантности". Лишь только в том случае, если оба элемента предполагаемой "административной практики" достаточно подтверждаются доказательствами prima facie, правило об исчерпании внутригосударственных средств правовой защиты не применяется. В отсутствие таких доказательств у Европейского Суда не имеется необходимости продолжать рассмотрение вопроса о том, существовали ли другие основания, такие как неэффективность внутригосударственных средств правовой защиты, которые освобождали бы власти государства-заявителя от соблюдения упомянутого правила. В таком случае жалоба на административную практику не может, по существенным основаниям, считаться приемлемой и обосновывающей дальнейшее рассмотрение Европейским Судом жалобы по существу.
Следовательно, единственный вопрос в настоящем деле заключался в том, имелись ли достаточные доказательства prima facie, чтобы установить существование административной практики (то есть, что подтверждено наличие как "повторения действий", так и "официальной толерантности") в отношении каждой из жалоб, заявленных властями Украины.
Любой вывод Европейского Суда относительно приемлемости жалобы на административную практику не влияет на вопрос о том, будет ли факт наличия административной практики установлен "вне всякого разумного сомнения" на более позднем этапе рассмотрения дела, и если да, то будут ли власти Российской Федерации нести какую-либо ответственность в этом отношении. Данные вопросы могут быть разрешены только после рассмотрения жалобы по существу.
РЕШЕНИЕ
Возражение властей Российской Федерации относительно неисчерпания властями Украины внутригосударственных средств правовой защиты должно быть отклонено.
3. По поводу приемлемости жалобы на наличие административной практики. Общие замечания относительно доказательств по делу. Европейский Суд отклонил следующий довод властей Российской Федерации: чтобы считаться приемлемой для рассмотрения по существу, жалоба на наличие административной практики должна подтверждаться прямыми доказательствами, представленными предполагаемыми жертвами конвенционных нарушений. Сбор прямых доказательств мог представлять трудности, поскольку свидетели и предполагаемые жертвы конвенционных нарушений могли обоснованно опасаться возможных преследований со стороны представителей власти, появившихся в Крыму после февраля 2014 г. Более того, Европейский Суд не счел, что доказательства, полученные от украинских должностных лиц или из сообщений средств массовой информации, были per se неприемлемыми, несмотря на то, что обращаться с этими доказательствами следовало с определенной степенью осторожности.
Кроме того, надежность соответствующих докладов международных организаций, а также относительная доказательственная ценность всех относящихся к делу доказательств оценивались не только на основании того, подтверждали ли они друг друга, но и в свете отказа властей Российской Федерации предоставить органам по наблюдению за соблюдением прав человека беспрепятственный доступ в Крым, в частности, путем установления определенных требований для получения визы, включающих в себя получение индивидуальных разрешений от властей Российской Федерации для представителей указанных органов. Европейский Суд провел параллель между ситуацией, когда государство ограничивает доступ представителей независимых органов по наблюдению за соблюдением прав человека на территорию, где оно осуществляет "юрисдикцию" по смыслу статьи 1 Конвенции, и ситуацией, когда государство не разглашает содержание ключевых для дела документов, находящихся в его исключительном распоряжении, что препятствует Европейскому Суду установить фактические обстоятельства дела. В итоге в обеих ситуациях рассматриваемые события относятся полностью или в большей части к сфере исключительного ведения властей государства-ответчика.
Любые выводы Европейского Суда о том, что жалоба на наличие административной практики является неприемлемой в связи с отсутствием достаточных доказательств prima facie, не влияет каким-либо образом на право физических лиц подать индивидуальные жалобы в соответствии со статьей 34 Конвенции.
РЕШЕНИЕ
Европейский Суд объявил приемлемыми для рассмотрения по существу, не предрешая результата такого рассмотрения, жалобы властей Украины, касающиеся предполагаемого наличия административных практик в отношении:
a) насильственных исчезновений лиц и непроведения эффективных расследований по жалобам на указанную практику в нарушение статьи 2 Конвенции;
b) жестокого обращения в нарушение статьи 3 Конвенции;
c) незаконного содержания под стражей в нарушение статьи 5 Конвенции;
d) распространения действия законов Российской Федерации на территорию Крыма, вследствие чего начиная с 27 февраля 2014 г. суды Крыма могли считаться судами, "созданными на основании закона", по смыслу статьи 6 Конвенции;
e) незаконного автоматического предоставления гражданства Российской Федерации (в том, что касается выхода из гражданства Российской Федерации < * > ) в нарушение статьи 8 Конвенции;
< * > Так в тексте Решения. Согласно § 435 Решения речь идет об утверждениях властей Украины о том, что жители Крыма, которые хотели отказаться от гражданства Российской Федерации, сталкивались с серьезными трудностями на практике, которые предположительно приводили к фактическому отсутствию возможности отказаться от указанного гражданства.
f) произвольных рейдов по местам проживания физических лиц в нарушение статьи 8 Конвенции;
g) притеснения и унижений религиозных лидеров, не относящихся к Русской православной церкви, произвольных рейдов по местам богослужений и конфискации церковной собственности в нарушение статьи 9 Конвенции;
h) подавления нероссийских средств массовой информации в нарушение статьи 10 Конвенции;
i) запрета публичных собраний и митингов в поддержку властей Украины и крымских татар и произвольных задержаний организаторов соответствующих мероприятий в нарушение статьи 11 Конвенции;
j) экспроприации без компенсации собственности у физических и юридических лиц в нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции;
k) препятствования использованию украинского языка в школах и издевательств над говорящими по-украински детьми в школах в нарушение статьи 2 Протокола N 1 к Конвенции;
l) ограничения свободы передвижения между Крымом и континентальной частью Украины, ставшей следствием de facto преобразования властями Российской Федерации административной границы в Государственную границу между Российской Федерацией и Украиной в нарушение статьи 2 Протокола N 4 к Конвенции;
m) нападок на крымских татар в нарушение статьи 14 Конвенции, рассмотренной во взаимосвязи со статьями 8 - 11 Конвенции;
n) нападок на крымских татар в нарушение статьи 14 Конвенции, рассмотренной во взаимосвязи со статьей 2 Протокола N 4 к Конвенции.
Европейский Суд признал неприемлемыми для рассмотрения по существу жалобы властей Украины на предполагаемое наличие административных практик в отношении:
a) убийств и применения огнестрельного оружия и непроведения эффективных расследований в связи с предполагаемым существованием такой практики в нарушение статьи 2 Конвенции;
b) задержания, оскорблений иностранных журналистов, изъятия у них материалов в нарушение статьи 10 Конвенции;
c) национализации собственности у военнослужащих Украины в нарушение статьи 1 Протокола N 1 к Конвенции.
Европейский Суд решил официально уведомить власти Российской Федерации о жалобе на предполагаемый перевод "осужденных" на территорию Российской Федерации в нарушение требований статьи 8 Конвенции, а также объединить рассмотрение жалобы N 38334/18 в одном производстве с настоящей жалобой и рассмотреть в порядке исключения приемлемость и существо доводов из упомянутой жалобы N 38334/18 одновременно и вместе с указанной выше жалобой на перевод "осужденных" на этапе рассмотрения дела по существу и предложить властям Российской Федерации представить свои замечания относительно приемлемости и существа данной части жалоб.
Европейский Суд также решил отменить обеспечительную меру по отношению к Крыму, на которую сторонам было указано 13 марта 2014 г., согласно правилу 39 Регламента Европейского Суда.