Судебная практика по арбитражному законодательству

В Постановлении от 5 февраля 2007 года N 2-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что федеральный законодатель - исходя из своих дискреционных полномочий по определению способов и процедур судебной защиты, обеспечению эффективности правосудия, руководствуясь принципами процессуальной экономии и стабильности судебных решений, - вправе установить такой порядок проверки законности и обоснованности судебных постановлений, который учитывал бы особенности рассматриваемых мировыми судьями гражданских дел, в частности то обстоятельство, что к их подсудности относятся дела, менее значимые по характеру требований и цене иска, чем гражданские дела, подсудные иным судам первой инстанции. Такая дифференциация отвечает целям обеспечения соразмерности заявленных в суде требований затрачиваемым судебной системой ресурсам (временным, трудовым, материальным) в связи с рассмотрением конкретного дела и не может рассматриваться как недопустимая.

Статья 301 ГК Российской Федерации, направленная на защиту прав собственника путем истребования имущества из чужого незаконного владения (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года N 2006-О, от 22 декабря 2015 года N 2931-О, от 29 сентября 2016 года N 2071-О и др.) и с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года N 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав", согласно которым спор о возврате имущества, вытекающий из договорных отношений, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения, не может расцениваться как нарушающая в обозначенном в жалобе аспекте конституционные права заявителя.

По мнению Е.В. Трошкина, оспариваемые законоположения не соответствуют Конституции Российской Федерации, в частности ее статьям 15 (часть 4), 17 (часть 1) и 46 (часть 1), в той мере, в какой они препятствуют исправлению судебной ошибки посредством пересмотра судебного постановления по вновь открывшимся или новым обстоятельствам. В связи с этим заявитель также просит внести изменения в пункт 4 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 3 февраля 1998 года N 5-П, который, как он утверждает, не согласуется с ныне действующими правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации.

А.В. Смагин оспаривает конституционность пункта 1 статьи 57 "Основания для прекращения производства по делу о банкротстве" и пункта 3 статьи 213.30 "Последствия признания гражданина банкротом" Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)".

По мнению заявителя, оспариваемые законоположения противоречат статьям 17, 19 (части 1 и 2), 34, 45 (часть 1), 46 (часть 1) и 55 (части 2 и 3) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, не допускают прекращения производства по делу о банкротстве в случае удовлетворения требований кредиторов по финансовым обязательствам и наличия в реестре лишь требований залогового кредитора, перед которым у должника отсутствует основное денежное обязательство.

Как разъяснено в пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

В Постановлении от 5 февраля 2007 года N 2-П Конституционный Суд Российской Федерации указал, что федеральный законодатель - исходя из своих дискреционных полномочий по определению способов и процедур судебной защиты, обеспечению эффективности правосудия, руководствуясь принципами процессуальной экономии и стабильности судебных решений, - вправе установить такой порядок проверки законности и обоснованности судебных постановлений, который учитывал бы особенности рассматриваемых мировыми судьями гражданских дел, в частности то обстоятельство, что к их подсудности относятся дела, менее значимые по характеру требований и цене иска, чем гражданские дела, подсудные иным судам первой инстанции. Такая дифференциация отвечает целям обеспечения соразмерности заявленных в суде требований затрачиваемым судебной системой ресурсам (временным, трудовым, материальным) в связи с рассмотрением конкретного дела и не может рассматриваться как недопустимая.

1. Гражданин О.Н. Харитонов оспаривает конституционность положений статьи 121 "Дисциплинарная ответственность судей" Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 года N 3132-I "О статусе судей в Российской Федерации" и статьи 20 "Пересмотр решений по вновь открывшимся обстоятельствам" Федерального закона от 14 марта 2002 года N 30-ФЗ "Об органах судейского сообщества в Российской Федерации".